- Ей нравится, когда я смотрю на вас.
- Тогда, чтобы тебе не было скучно смотреть, пригласим еще раз Костю. Он трахнет Ви, я, тем временем трахну его, ты развеешь скуку. А там, глядишь, и разыграем наш спорный участок.
- Хорошо! Свидимся.
- Спокойной ночи, Макс.
- Сладких снов, Гор!
Освежающий летний вечер за городом, что может быть лучше для усталого бизнесмена? Над головой шумят листвой садовые деревья, поскрипывает старый добротный дом. Во дворе, застеленном ковром аккуратно подстриженной травой, накрыт длинный праздничный стол, полный заботливо приготовленных хозяевами яств и хорошей выпивки. Мы с Сережей сидим рядом, нас окружают полузнакомые и совершенно мне незнакомые люди, а во главе стола расположились Назар и его жена Нина.
Гости шумят, чествуют хозяев. Шутка ли, двадцать лет - фарфоровая свадьба - действительно есть с чем поздравить. Вот она какая может быть, оказывается, волчья преданность.
Нина – тихая, скромная женщина, одногодка Назара. Они с института вместе и практически никогда не сорились. Детей им бог почему-то не дал, вот Назар и сублимирует на чужих все эти годы. Не знаю, что там у того бога в голове, но если уж они не достойны иметь детей, то, я считаю, никто тогда не достоин. Они оба щедры, честны, самоотверженны, верны, храбры и справедливы. Самурайский кодекс впитался за двадцать лет в их кровь и лимфу.
Смотрю на них, улыбаюсь. Самый дорогой подарок сегодня - мой. Самый искрометный тост - тоже. А глубоко в сердце ненавижу эту милую седеющую женщину, которая имеет все то, чего я никогда не буду иметь. Ох, и злобная же я тварь, буду с собой честен. Но никогда не трону ее. Ни словом, ни делом не оскверню их брака. Улыбайся, Максим. На тебя люди смотрят.
- Максим Александрович?
Волк чует мою боль, но не может понять, откуда она. Сергей знает наверняка, догадливый мальчик, но молчит о своем знании. Волк кладет лапу мне на плечо, сжимает ободряюще крепкие пальцы. Сергей молчит, не подсказывает своему alter ego(2) правильные ответы.
- Пьян я уже, Сереж! И устал. Ты оставайся, а я домой поеду. Есть еще у меня на сегодня кое-какие дела.
- Хочешь, я с тобой поеду?
- Нет! Назар расстроится, если два его лучших ученика одновременно свалят. Оставайся! Передавай им еще раз мои самые искренние поздравления.
Мне надо спешить назад. Домой в «Клуб». То, что внутри, должно выйти наружу алыми полосами. Иначе отравит меня, сживет со свету бессильная черная ненависть.
Наедине с самим собой и Мастером я не улыбаюсь. Зачем играть, когда зритель не оценит. Наедине с собой я могу побыть настоящим. А Мастер видит меня настоящего даже сквозь маску-улыбку.
В этой маленькой комнатке темно и из мебели всего одно кресло, а вот комната за панорамным стеклом хорошо освещена, и там много всяких интересных приспособлений. Наблюдаю за тем, как Станислав работает с Крайтом. Тот звучит вполне натурально, ведь он тоже хороший актер. Моя школа. Мы все здесь актеры. Даже Волк – прямой и честный. Для того мимикрия уже как вторая кожа.
Мастер останавливает свою руку, и плеть обидчиво обвисает. Ну да! Крайта сложно сломать, и никому еще по-настоящему это не удалось. Станислав нависает над ним, что-то говорит мальчишке. А, понятно! Учит правильным стонам. Крайт ведь не чувствует ласки плети так, как ее чувствуют остальные. Ему недоступно это знание в полной мере. Когда Станислав заканчивает работу, он осторожно снимает парня с дыбы. И тот - почти сразу - даже уходит своими ногами, перед этим искренне поблагодарив хозяина. Мало, кто на такое способен после дисциплины нашего Мастера.
Станислав у меня умелец. Я огромные деньги полгода назад отдал, чтобы его от тюрьмы и от психушки отмазать, когда он сорвался и чуть ли не до смерти запытал одного постоянного клиента. Было это после того, как тот - в свою очередь - сильно поранил Тони за стенами «Клуба». Жучки я на сотрудников не навешиваю и к кроватям не привязываю, поэтому никак не могу помешать обезумевшему от неразделенной страсти клиенту напасть на них вне стен моей крепости. Антонио - он у нас такой - ложится только с тем, кого хочет, и отказывает тем, кто науки его не достоин. Многим - сначала от его красоты, а потом от его решительного отказа - сносит крышу, а деньги и власть, которую они даруют, притупляют мысли и оставляют только ненасытную, злобную похоть.
А теперь Станислав отрабатывает - платит мне всем, чем только может. Все, что в нем есть, по-хорошему, уже полгода принадлежит мне. И руки его сильные, и тело викинга, и умения его врожденные, и волчья преданность. Только сердце я оставляю Тони, потому что тот тоже отрабатывает за Станислава и имеет право хотя бы на часть его, но просит не говорить об этом большому страдающему викингу.
Когда за Крайтом закрывается дверь, я покидаю свое насиженное место и захожу в соседнюю светлую комнату. Снимаю пиджак и аккуратно вешаю его на свободный стул у стены.
- Ну как он тебе?
Станислав на меня не смотрит. Склонил коротко стриженную седеющую голову над столом с «инструментами». Перебирает там что-то, наводит идеальный порядок.
