Она и сама не смогла бы дать четкого ответа, почему он. Возможно, подсознание закрепило за ним статус «спасителя», ведь Данила – первый, кого она увидела живым после подземки. Именно его голос стал той самой спасительной нитью, что вывела ее, брата и Дока из метро. Но с тех пор многие парни в лагере доказали свою смелость и проявили героизм. А цеплял почему-то только он. Его образ глубоко отпечатался в голове и сердце. Высокий, широкоплечий с решительным, прямым взглядом. В нем безошибочно угадывалось настоящее, жесткое и одновременно уютное, истинно мужское. Это невозможно увидеть, только почувствовать. Интуиция безошибочно определила: рядом с таким беды, потрясения, катаклизмы – ничего не страшно. Он относился к редкому типу мужчин-однолюбов, кто, сделав выбор, уже не свернет. Не бросит свою пару, когда пройдет новизна чувств, к любым ссорам отнесется, как к невнятному шуму.
В ее жизни было немного парней, но достаточно, чтобы убедиться, с Дэном все происходит иначе. Она его чувствовала. И реагировала. Каждый раз, стоило увидеть широкую спину или знакомый профиль, как каждая клеточка тела незримо тянулась к нему. Чего скрывать, она мечтала о свидании с ним. Хотела узнать его получше, открыть для себя незнакомый внутренний мир, неспешно открыться самой. Но столь же ревностно и ответственно, как Дэн нес службу, он охранял свою жизнь от любых посягательств. И всегда выглядел одиночкой.
Подумав об этом, девушка невольно вздохнула.
Четыре часа сна пролетели, как один миг. Быстро одевшись, командир Вершинин покинул комнату и поспешил к складу боеприпасов. И хотя площадь заливал густой мрак, его глаза без труда различили семь отдельных дорожек от солдатских ботинок. Отлично, почти все в сборе.
На темном небе взбитыми сливками застыли облака. Сквозь них едва-едва пробивались звезды. Своим молчанием они вторили тишине, нависшей над лагерем. Но чем ближе он подходил к складу, тем отчетливее звучали голоса.
– Ну, девочки, пошопимся? – послышался насмешливый голос Пуха. Солдаты в ответ загоготали, поддержав друга новой порцией шуток.
– Конечно, напомните заглянуть в Шанель, мои эспадрильи совсем износились, – признался Андрей и посмотрел на грубую солдатскую обувку, припорошенную снегом.
– Боже, откуда ты знаешь такие слова… Шанель, эспадрильи…. – лицо Рыжего исказилось в притворном отвращении.
– Да пошел ты, – возмутился собеседник и подкрепил слова резким тычком в бок. Рыжий не растерялся:
– Прости, красавица, если обидел тебя, – послышались новые взрывы смеха, но едва командир приблизился, как веселье резко прекратилось.
Данила поздоровался и окинул взглядом собравшихся. Все кроме Михея и Игоря на месте. Наверняка парни заглянули перед выходом в гараж, проверить и подготовить машины. Сам он подошел к дверям и решительно дернул ручку на себя.
В мгновение их окутал густой запах солярки, машинного масла и железа. С наслаждением втягивая воздух, солдаты подошли к заранее подготовленным огнеметам. Тимофей уже ждал. Вытянувшись по струнке, смотрел на Дэна и почтительно молчал. Над его головой висела лампа – единственная во всем лагере. Поскольку здесь хранился стратегический запас оружия и огнесмеси, жечь свечи категорически запрещалось. Электричество подавалось от небольшого генератора, все это время тарахтевшего в углу.
–
Перед ним стоял тщедушный мужичок в спортивных штанах и телогрейке, накинутой прямо на голое тело. Больше всего на свете Тимофей любил мастерить и выпивать. Бывало, на два-три дня в запой уходил, и ищи его по всему Кремлю. А однажды, после очередного загула выдал второй команде огнеметы, заправленные только наполовину. В тот раз все обошлось, но случись им столкнуться с визгунами, полегли бы все. С тех пор доверие к Тимофею было подорвано.
– Само собой, – обиженно буркнул горемыка.
Узловатыми и почерневшими от ремонтных работ пальцами он откинул крышку ближайшего огнемета, демонстрируя оба заправленных баллона.
Но несмотря на дурное пристрастие, во всем лагере не сыскать второго столь же одаренного технаря, как Тимофей. Он мог часами возиться с техникой, позабыв обо всем на свете. Мог устранить любую поломку, и уже много раз выручал лагерь. Чего только стоило усовершенствование огнеметов! Теперь оружие идеально подходило для рейдов, позволяя обороняться от мертвяков в любом помещении, не рискуя при этом поджариться самим. Огнесмесь тоже готовил Тимофей. По своему фирменному рецепту, смешивая разные виды горючего в адский бульон.
Вооружившись, все высыпали на улицу и направились к Никольским воротам. Дэн шел последним. Взгляд невольно скользнул по угловым окнам Сената, и сердце пропустило удар. На втором этаже горела масляная лампа. В ее призрачном свете угадывались лишь очертания фигуры. На секунду девушка повернула голову, и в окне мелькнул знакомый профиль: округлый лоб, аккуратный, чуть курносый нос и упрямая линия губ.