Сам же Данила стал командиром два месяца назад. Карьера военного складывается быстро, когда старшие товарищи умирают каждый день. Всего-то понадобилось немного смелости, честности и соображать чуть быстрее остальных.
Поскольку команда досталась Дэну «по наследству», соблазн кое-кого заменить был очень велик, однако он не стал трогать состав. Надеялся, притрутся.
Все вместе зашли в санитарную зону. Под брезентом уже стояли «Урал» и «Армата». Поскольку маршрут был новым, сегодня выступали с танком. Тяжелая техника имела неоспоримые преимущества. Помимо того, что легко расчищала дорогу, ее толстая броня служила надежной защитой для людей, находящихся внутри. Как-то еще в начале сентября фламмеры пробовали выезжать в рейды на более лёгких и маневренных «УАЗах» и БМПшках, но мертвяки быстро облепляли их. Случалось, выламывали стекла, лакомясь содержимым.
Дежурный выдал защитные костюмы и противогазы. Форму для выезда из огнеупорного материала собирали по пожарным частям, там же нашли отличные противогазы: с широкой панорамной маской, которая практически не сокращала обзор. И хотя кузов «Урала» тщательно обрабатывался после каждого рейда, парни нацепили противогазы, прежде чем залезть в кабину.
***
Как только выехали, все разговоры окончательно стихли. Теперь Дэна окружали сосредоточенные, посуровевшие лица. Каждый мысленно настраивался на скорую встречу с тварями. Сколько в рейды ни ходи, а все одно, к этому невозможно привыкнуть.
Показался Кремлевский проезд. Справа – изъеденная воронками от гранат Красная площадь. Все помнили, как отступая в Кремль, солдаты, уже не церемонясь, кидали гранаты одну за другой, лишь бы уничтожить побольше тварей. А они все лезли и лезли, со всех концов Москвы стекались на запах свежей еды.
Чуть поодаль черными огрызками торчали из снега сгоревшие ели. Все как в песне: горели они красиво и долго, точно факелы несколько часов озаряли все вокруг ярким светом. Жаль было, конечно, но то вынужденная мера. По разлапистым елям мертвяки могли легко перемахнуть через стену.
Через минуту взгляду открылась не менее живописная Манежка с темным провалом там, где раньше под землей находился Охотный ряд.
Вскоре вывернули на Большую Якиманку. Темные дома, как надгробные плиты, высились над опустевшими улицами. Безжизненный, холодный город превратился в громадное кладбище, братскую могилу, где нашли последнее пристанище миллионы людей. В наступивших холодах был один только плюс – снежный покров укрыл трупы и мусор, преобразив тротуары.
Пух уверенно вел машину. Дорога после танка давалась легко. А вот сидевшему за управлением «Арматы» Игорю приходилось несладко. Ехать нужно было так, чтобы отталкивать и разворачивать преграждавшие путь машины. Иначе «Урал» встанет. Двигались по заранее оговоренному маршруту, избегая туннели, мосты, узкие улочки в центре, которые превратились в непроходимые кладбища машин. Там и танк не пройдет.
В Урале их ехало шестеро, не считая водителя. Вместительный кузов предназначался для провианта. В направляющем танке сидело трое: Игорь за управлением, два товарища на пушках в случае непредвиденной опасности. Такой нехитрой комбинацией они и путешествовали по улицам опустевшей Москвы. До рассвета оставалось пять часов. За это время нужно было доехать до пункта назначения, найти супермаркет, взять все необходимое и быстро свалить, пока не рассвело.
На очередной кочке Дэн подпрыгнул и прислушался. До слуха доносился шум двигателя и кое-что еще. Поначалу едва заметный, но по мере движения тревожный звук становился все отчетливее. Этого еще не хватало! Окончательно убедившись, что ему не показалось, командир ухватился за поручни, чтобы сохранить равновесие, и подобрался к кабине. Отодвинув заслонку, довольно мрачно заметил:
– Пух, задний мост стучит, – ясно же, если встанут колеса, им конец. Выжить ходокам в заснеженной Москве, да еще при свете дня, невозможно. Это понимал и сам водитель, а потому ответил сквозь зубы:
– Слышу. – после чего чертыхнулся и в сердцах заметил, – клянусь, с Игорьком и Михеем всю подвеску перетрясли. Еще вчера работало как надо, винтик к болтику, а тут опять… – с нескрываемой досадой закончил он.
– Не хватало еще заглохнуть на середине пути, – заворчал Иван.
– Ты слышь, давай тут не каркай, – урезонил Рыжий. – Оно может и не связано, да вот недавно вторая команда весь вечер про визгунов байки травили, а в следующем рейде трое бойцов полегло, – сообщил Роман и, не обращая внимания на скептический взгляд командира, подытожил: – ты Иван, судьбу-то не гневи, она и ответить может.
Командир успел подумать, что жизнь в лагере накладывала свой неумолимый отпечаток, сделав Рыжего необычайно суеверным, но вслух ничего не сказал. Тем временем «Урал» вывернул на Ленинский проспект. Теперь уж по прямой.