Позади послышался шорох. Чуть обернувшись, Тимур увидел, как девица натягивает колготы. Смятая юбка безобразными складками задралась вверх, открывая взору рыхлые бедра. Не сдержавшись, мужчина брезгливо поморщился. Грудь, лицо, живот, все в ней было белесым и дряблым, особенно достоинство и гордость. Эту потаскуху он покрывал от безвыходности и ненависти, чтобы насолить Андрею и ему подобным. Будь его воля, расстрелял бы всех неугодных, а из прочих сделал послушных рабов. Вот тогда лучшие бабы лагеря стелились бы перед ним за еду и цацки. Ничего, он умел затаиться и ждать, а в нужный момент сделать из засады контрольный выстрел. Скоро. Осталось чуть-чуть.
– До встречи, Тимур-мур-мур, – мягкая женская ладонь опустилась на его плечо.
Сдерживая раздражение, мужчина заметил:
– Постарайся, чтобы тебя никто не увидел. Мне проблемы не нужны.
Даже его мягкий бархатный акцент возбуждал ее, но не отвлекал от главного. Согласно договоренности, за прошлую ночь, он ей кое-что задолжал.
– Где мои сигареты?
Молчаливый кивок на тумбу. Внутри лежал целый блок, обтянутый целлофаном. Девушка радостно сцапала находку и сунула за куртку. Тонкие ментоловые, ее любимые.
Она обняла его сзади, обвив руками торс, и прикусила мочку уха. Горячее дыхание возбуждающе защекотало шею. Знала сучка, как подобраться к нему. На секунду Умар прикрыл глаза, превозмогая желание завалить ее обратно на постель и покрыть. Грубо, примитивно, как она любила. Но, пересилив себя, мужчина легонько оттолкнул девушку.
– Ты играешь с огнем, Даша, – произнес он и нетерпеливо выпроводил ее за дверь. Разборки с ревнивым дружком в его планы не входили.
***
В Штабе было тепло, веяло спокойствием и безопасностью. Но, увы, сейчас это не действовало. Изо всех сил сохраняя хладнокровие, Данила доложил о минувшем рейде, ничего не утаивая и не выгораживая провинившегося солдата. Выслушав, полковник поднялся и в привычной манере, закинув руки за могучую спину, прошелся по кабинету.
– Теплые вещи достали? – только и спросил он.
– Не успели, – честно ответил Дэн. – Но они ждут следующую команду, полностью упакованные и готовые к загрузке.
– Дневальный! – приняв решение, позвал полковник. Все это время парень молча стоял в уголке. Услышав голос полковника, резко выпрямился. – Беги к Немцу, скажи, чтобы парня посадили на три дня в Беклемишевскую темницу. По-хорошему надо было оставить его в магазине… – мужчина кинул короткий взгляд в сторону Дэна, хотя и понимал, в этом они похожи, как отец с сыном, своих не бросают.
– Виктор Алексеевич, – начал Данила, – я бы хотел оставить Андрея в команде.
Казалось, Сокол искренне удивлён.
– Зачем тебе предатель?
– Мы с ребятами разберемся, – последовал уклончивый ответ.
На этот счет у него были свои соображения. Дэн был уверен, после случившегося солдат больше не посмеет его ослушаться. Позорное наказание и презрение команды станет ему отличным уроком. Да и другим тоже.
Немного подумав, Сокол дал добро. Сейчас опытные солдаты – на вес золота, не в его интересах переводить бойца на гражданскую службу. Пусть воюет. На том и порешили. В конце встречи он предупредил:
– Сегодня отдыхай, а завтра жду в Штабе. Надо обсудить топливные рейды. Есть пара идей.
Выйдя от полковника, Дэн остановился на крыльце. Мутным бульоном кипели в груди горечь, негодование, сожаление. Им вторили мрачные мысли. В таком состоянии никого не хотелось видеть, но и возвращаться в пустую стылую комнату тоже. Не зная, куда податься, мужчина в нерешительности застыл.
В отличие от Сокола, полного пугающего оптимизма, у него иллюзий не было. Впереди зима, командам предстоит сделать много вылазок за дровами и провизией, дай бог, лагерь дотянет до весны. Но весной закончатся продукты даже в самых отдаленных магазинах. Круг рейдов будет неизбежно увеличиваться, а вместе с тем и риск погибнуть.
Когда опустеют подмосковные магазины, нужно искать новый источник продовольствия. Тогда придет черед осваивать рыбалку и охоту. На открытом пространстве: у озера, речки, в лесу одной командой не справиться, начнут выезжать нескольким группам. И в конечном итоге все фламмеры, один за другим неизбежно умрут. Их слишком мало, а визгунов слишком много. Как только исчезнут военные, гражданские будут обречены. Возможно, они продержатся какое-то время, но недолго. Попытаются сделать самостоятельные вылазки за продуктами, но едва ли им удастся вернуться живыми. А дальше голод, болезни, борьба за еду – завершат начатое пандемией.
Как ни крути, а конец один.
Но смерти он не боялся. Знал, после нее непременно следует продолжение. Неверующих пилотов не бывает. Стоит один раз попасть в зону турбулентности, чтобы перестать отрицать Всевышнего. Боялся он совсем другого. В голове настойчиво звучал один и тот же вопрос… А что дальше? Даже если вопреки его прогнозам, люди выживут… Есть ли второй шанс у человечества?