– Пока тихо, – откликнулся мужчина, сканируя взглядом заснеженные дороги. – Что ребята говорят?
– Моются. – донесся ответ.
Это значило, что команда проходит санобработку антисептическим раствором. Только после этого можно было освободиться от спецодежды и покинуть навес.
Немец свесился между зубцов, с нетерпением ожидая вернувшихся. Первым вышел Пух, далее показался Рыжий, Иван, Никита, Андрей, замыкал колонну Михей. Немец знал каждого из пятой команды и про себя отметил, что четверых, включая командира, не было.
– Эй, парни, – крикнул он. – А где Дэн и остальные?
– Ехали за нами, – отозвался Михей. – На Вавилова отстали.
Дело ясное, что-то пошло не так. В ту же секунду с биноклем в руках Немец рванул к Водовзводной башне. С верхней площадки открывался лучший вид на юг Москвы.
В рейдах действовало 3 непреложных правила:
О том, что укушенный – смертельная опасность для команды, говорить излишне. Как и о том, что любое промедление – равносильно смерти. Фламмеры успели в этом убедиться на собственных шкурах. В один из первых рейдов мертвяк цапнул паренька, пока командир сообразил, что к чему, тот успел заразить еще двоих. Пришлось уложить всех троих. Также довольно быстро выяснили, в одиночку продолжительность жизни фламмера составляла от двух до пяти минут. Именно столько проходило времени от самоволки до предсмертных криков.
Все три правила Немец соблюдал неукоснительно. К каждому рейду готовился заранее, тщательно планируя все этапы. Нередко обращался за помощью к Дэну и Шальному. Те всегда с готовностью помогали проложить наиболее безопасный маршрут и увидеть потенциальные риски. Оба производили впечатление настоящих профессионалов – железобетонных, вдумчивых и осторожных. Только глупые считали, что главное в рейдах – весело и безбашенно палить по визгунам огнем. Все они стали героями… посмертно. Умные относились к вылазкам, как к спецоперациям: тихо выполни свою задачу и вернись живым. Так поступал и Дэн. К этому стремился и сам Немец.
И сейчас, напряженно высматривая «Армату», мужчина недоумевал, что могло пойти не так. Казалось, у такого командира как Вершинин, все под контролем.
После нескольких часов в противогазе Рыжий не мог надышаться свежим воздухом. Не было минут слаще тех, когда ты только что вернулся из рейда. Живым. И впереди несколько недель спокойной жизни. Без риска, визгунов и смертельной опасности. Ребята стояли рядом, Михей и Пух курили, остальные тихо радовались возвращению. Однако все как один замкнулись и почти не разговаривали. Мысли неизбежно возвращались к Дэну, Игорьку и Димке, которые все еще плутали по заснеженной Москве. Успокаивало только одно – Армата визгунам не по зубам, следовательно, парни в относительной безопасности. Об Артеме думать не хотелось. Ушел, исчез, не первый и не последний. Впереди еще много потерь, обо всех сожалеть – душа порвется.
К этому времени вернувшихся обступили со всех сторон. Вопросы так и сыпались, и только Кристина не могла вымолвить ни слова, лишь жадно слушала. Фламмеры стояли чуть поодаль. Высокие, решительные, угрюмые, словно из другого мира. Из мира, где правит сила, кулаки и мужество, где пахнет огнем и металлом. И даже если под ухом рванет или взвизгнет, это не выбьет почву из-под солдатских ботинок. Одним небесам известно, как они справлялись, а главное, чего им это стоило. Ведь каждый выезд – испытание психики, нервов, риск на грани.
Они представлялись ей загадочными, инопланетными существами с модифицированным геномом. Сама бы она такое не выдержала. Так и сейчас, сердце все плотнее сжимали ледяные тиски. Где Дэн? Почему не вернулся? В тоне, каким солдаты отвечали на вопросы, ей отчетливо слышались замешательство и фальшь. Ребята что-то не договаривали. Это явно читалось в замкнутых лицах, нервозности, с какой они прикуривали сигареты, но главное – их взгляды. Опустошенные, горестные, они смотрели куда угодно, только не на товарищей.
Из-под навеса послышался рокот мотора, ясно, «Урал» погнали в гараж, освобождая место для танка.
Отойдя в сторону, Рыжий заметил Кристину.
– А ты чего? – спросил он и шагнул ближе.
От него отчетливо пахло дымом и горючим. Это могло означать только одно – в ход пошли огнеметы, а если так, команда отбивалась от зараженных. Едва осознав это, Кристине стало дурно. Руки затряслись, лицо мгновенно онемело, словно кто-то ударил наотмашь, но ей все же удалось выдавить:
– Что случилось?
Рыжий вновь смерил ее цепким взглядом. Волнение девушки он ощущал почти физически. В огромных глазах плескался страх, на бледном лице ни кровинки, губы дрожат, казалось, еще немного и девчонка рухнет в обморок. Что-то внутри шевельнулось. Сжалившись, Ромка успокаивающе заметил:
– Не переживай, – сказал он. – Вернется, никуда не денется.
О том, что Дэн и Кристина нравятся друг другу, догадывалась вся команда, но только Ромка понимал, как трудно этим двоим будет сойтись.