По мере рассказа кустистые брови Сокола сходились все ближе, пока окончательно не слились в единую грозную линию. То, что поведал Тимофей, звучало скверно, но ожидаемо.
– Говоришь, сходка сегодня была?
– Так точно!
– С этим все ясно, что еще слышно?
– Молодежь дуркует. Ночами носятся по кремлевским дворцам, собирают… как это…
– Что еще за лут? – вытаращился полковник.
– Да поди их разбери! – пожал плечами мужичонка. – Сколько ни спрашивал, в ответ ржут, аки кони. Говорят, зачем тебе, дед? Кроме того, на третьем этаже Сената собираются коммуняки. Содрали обложку с «Капитала» и выдают за собственное сочинение, – огорошил он.
– Чего? – что ни новость – потрясение.
– Да-да, – закивал Тимофей, едва сдерживая возмущение. – Идейные вдохновители – семейная пара, собрали вокруг себя пустоголовых и заливают, на чем свет стоит. А у самих глазищи горят, с губ слюна брызжет, точь-в-точь фанатики. Представьте, и это прошло четыре месяца изоляции! Страшно подумать, что будет через два, три года… пять лет.
– М-да… дела…
Закончив с Тимофеем, мужчина попросил дневального отыскать Вершинина.
– Сегодня была сходка у Тимура, – с ходу огорошил он солдата. – Установи слежку. Сдается мне, они что-то задумали. Не сегодня, так завтра выступят.
– Будет сделано.
– Если заметите что-то неладное, открывайте огонь на поражение.
Услышав это, Дэн с одной стороны напрягся, с другой почувствовал облегчение. Наконец-то полковник созрел на решительные действия.
Выйдя из Штаба, отыскал ребят и объяснил ситуацию. Ночь предстояла долгая.
После полуночи все рассредоточились по местам. Темные окна зданий тускло поблескивали в свете Луны. Безмолвием отвечал город за стенами Кремля. Дэн засел на верхних этажах Троицкой башни, откуда отлично просматривалась улица. Рядом находился Шальной. Ванька и Никита в этот момент дежурили на чердаке Арсенала. Поскольку комната Тимура располагалась на последнем этаже, у парней был шанс хоть что-то услышать. О том, чтобы заслать их подслушивать под дверью или окнами, не могло быть и речи. Хозяин комнаты зорко следил за безопасностью, а потому решили не рисковать.
Остальные члены команды также были на постах, зорко следя за обстановкой. Вскоре на улице показались солдаты из третьей команды. Дэн мигом сообразил, что Немец отправляется в рейд сегодня. Видимо, с топливом совсем плохо.
Спустя полчаса у ворот послышался рокот моторов. Машины выехали за периметр и устремились на юг Москвы, где предположительно еще оставались не разграбленные заправки. Некоторое время они с Шальным прислушивались к гулу танка, но вскоре и он затих.
Когда время близилось к трем, внизу скользнули тени. Мгновенно встрепенувшись, Данила припал к окну, ни на секунду не отводя взгляда. Он не ошибся. Прошмыгнув через Сенатскую площадь, силуэты растворились в тени зданий. Переглянувшись с Димкой, они некоторое время ждали, но снизу так больше никто не появился. Как вдруг воздух содрогнулся от оглушительного взрыва. Послышался треск стекол, крики, а окружающую темноту прорезали яркие всполохи огня. Не прошло и секунды, как раздался второй, еще более мощный взрыв. В небо взметнулись столбы черного дыма. Оба тут же сорвались с места и понеслись вниз.
***
От взрывов он подскочил как ужаленный. Полковнику потребовалось секунда, чтоб одеться и выбежать из комнаты. Сердце сбоило и грохотало в груди, сотрясая все тело. Еще издалека стало ясно, случилась беда. Административный корпус сплошь объят пламенем. Если не поторопиться, огонь перекинется на соседнее здание Сената!
По площади бежали люди, кто с ведрами, кто с тазами. Но, глядя на бушующее пламя, стало ясно, ведрами тут не помочь.
– К Водовзводной башне! – крикнул он, – там огнетушители!
Еще в октябре, когда ударили первые холода, и пришлось решать вопрос с отоплением комнат, полковник смекнул, где есть люди и огонь, рано или поздно возникнет пожар. Жизнь научила Соколовского всегда исходить из плохих сценариев и готовиться к худшему. А потому еще несколько месяцев назад, полковник распорядился собрать все имеющиеся на территории огнетушители и пожарные шланги в одном месте. И теперь вместе с толпой солдат и гражданских мчался к спасительной башне.
Добравшись, мужчина быстро приказал:
– Каждый хватайте по огнетушителю и бегом обратно! Вы двое, – схватил он первых попавшихся солдат, – разматывайте шланг и тяните к зданию. А вы на насосе. Качайте изо всех сил. Погнали!
Дважды повторять не пришлось. Вместе с солдатами он потянул шланг к полыхающему зданию. Только бы успеть! Спасти хоть кого-то! Но чем ближе они подбегали, тем ужаснее становились предчувствия.
Все окна первого этажа объяты огнем, частично языки пламени перекинулись на второй. В северной части здания еще оставались люди. Часть солдат рванули туда. Из окон виднелись связанные простыни. По ним спускали женщин и детей. Мужики, кто покрепче, уже спрыгнули на землю, остальные помогали семьям эвакуироваться. Из толпы послышался крик:
– Давай сюда простынь!