Немногие, но кое-кто в лагере знал, Шальной всерьёз запал на Яну. Милую девушку из Узбекистана. Томный взгляд миндалевидных глаз, плавные движения и тягучая, словно мед, речь оказывали на вечно мечущегося Шального почти гипнотическое действие. Стоило Яне оказаться в радиусе двух метров, как на Димку нападал столбняк. Так и стоял с отвисшей челюстью и посоловевшим взглядом. А подойти все никак не решался. И командир не преминул ему об этом напомнить.
***
После зала Кристина поспешила в лабораторию. Наверняка у Дока появилась куча идей, и ей не терпелось их услышать. Но прежде она заскочила на кухню, где разжилась двумя ломтями свежеиспеченного хлеба. Послав Марии воздушный поцелуй, девушка продолжила путь к Сенату. После холода улицы было особенно приятно заскочить в теплый кабинет. Избавившись от куртки, она окинула взглядом сгорбленную фигуру за столом. Как и предполагалось, патрон склонялся над микроскопом, изучая образец ее крови, взятый еще накануне.
– Док? Как дела?
Выпрямившись, мужчина размял затекшую шею. Затуманенным взором он скользнул по гостье и вновь перевел взгляд на микроскоп.
– Дела…– непонимающе пробормотал он, точно в забытье. На сером лице застыло выражение бесконечной усталости. – Плохи наши дела без центрифуги. Имея под рукой лишь микроскоп, далеко мы не продвинемся. Нам нужно извлечь плазму, иначе все бессмысленно.
А это значит, переговоры, переговоры, переговоры.
– Соколовский даже слушать нас не будет, – верно истолковав посыл Дока, ответила девушка. – В рейде погибли люди. Никто больше не станет рисковать жизнью из-за наших исследований.
Доктор рассеянно кивнул и перевел взгляд на окно. Он старался. Все дни и ночи напролет прокручивал в голове то немногое, что им удалось выяснить о новом штамме. Даже поедая кашу в столовой, вместо манных крупиц он видел хитроумное переплетение вириона, который крутился, показывая, то одну свою часть, то другую, но неизбежно ускользал, не позволяя добраться до главного – ключа к разгадке. Часто под утро, измученный бессонными ночами, он опускал лицо в холодную воду, только чтобы не закричать от бессилия. А потом одевался и шел в лабораторию, чтобы вновь продолжить сражение с изворотливым вирусом. Второй месяц он блуждал по лабиринту рассуждений, но до сих пор ему не удавалось продвинуться в своих исследованиях. Вот если бы вернуться в свою лабораторию в клинике. Там было все необходимое оборудование, чтобы разложить кровь девушки на атомы и заполучить вожделенную плазму. А вместе с тем и вакцину.
Наконец-то заметив протянутый ему кусок хлеба, Крамар рассеянно принял его.
– Расскажи мне про зараженных, – неожиданно попросил он.
– Я заметила на их коже зарубцевавшиеся язвы…
– Вот! Значит, у них есть регенерация, – тут же перебил доктор.
Далее она поведала о кабинетах, где визгуны кутались в одеяла. Док внимательно слушал, но слово «визгун» его категорически не устраивало.
– Кристина, прошу, называй их «существами», – сдержанно попросил он. – Судя по всему, человеческое им не чуждо.
Услышав это, девушка дернулась. Колкие слова так и вертелись на языке, но она сдержалась. Да, Док во многом был прав. Так, например, он с самого начала считал зараженных живыми существами. И на все разговоры солдат про зомби лишь усмехался. Человек науки, в страшилки он не верил. А потому всегда считал тварей за стенами живыми, разумными существами. Но это оказалось верным лишь отчасти. Да, они способны двигаться, есть, дышать… но эти существа напрочь лишены жалости и разума, не помнят своего прошлого, не осознают настоящего. И в этом была их огромная разница с homo sapiens. Ничего разумного в визгунах не было! Ими двигали исключительно инстинкты. Они собирались группами, чтобы согреться, и охотились вместе.
Даже их тела претерпели малоприятные изменения. У большинства запал нос, почти полностью сгнили уши, оголив наружный слуховой проход. Словно вирус разрушал хрящевые ткани. У них не было волос, бровей, ногтей. Значит, вирус поражал и эпителий. По сути, существа за окном – заживо гниющие монстры. Так можно ли их называть людьми?
Иными словами, сколько бы Док ни мечтал вылечить всех тварей, они уже никогда не вернут человеческий облик и разум. Никогда. И научные теории здесь ни при чем. Чтобы понять это, достаточно один раз столкнуться с ними лицом к лицу.
К сожалению, Крамар все еще пребывал во власти заблуждений.
– Док, спасать нужно людей. А про зараженных забыть. Я готова пойти с вами к Соколу, если вы не станете говорить о… «существах».
Собеседник невесело усмехнулся и отложил недоеденный хлеб.
– Хорошо, дружок. Спасать нужно людей – я запомнил.