На его крик из боковых коридоров выбежали три знакомые фигуры — Остап Грулев и два гоблина, Бром и Флегг. Их глаза горели тем же демоническим огнем, а движения стали неестественно быстрыми, рваными, будто они двигались не в нашем измерении реальности.
— Серёжа, — дед бросил быстрый взгляд в мою сторону, — я займусь Виктором. Остальное на тебе.
Я кивнул, чувствуя, как внутри поднимается волна силы. После слияния с Аббадоном в Зеркале Души я не сопротивлялся ей, а позволил течь свободно, направляя, а не сдерживая.
— Я справлюсь, дедушка, — сказал я, и мой голос прозвучал как-то иначе — глубже, темнее.
Грулев и гоблины заметили меня и тут же бросились в атаку. Вместо людей я видел размытые силуэты, оставляющие за собой следы темной ауры. Они окружили меня, мгновенно заняв идеальные позиции для одновременного удара.
— Наконец-то, — прошипел Остап, его лицо исказилось в нечеловеческой гримасе, обнажая удлинившиеся клыки. — Мы закончим то, что начали в лесу. Наш Господин будет доволен.
Я мысленно потянулся к той части себя, что была Аббадоном, и ощутил, как сила наполняет каждую клетку моего тела. Вокруг меня заклубилась алая аура, но теперь она была чище, яснее — не агрессивная и хаотичная, как у культистов, а контролируемая и направленная.
— Попробуй, — мой голос прозвучал с легким металлическим резонансом.
Бром атаковал первым. Из его палочки вырвалась не просто огненная змея, а настоящий инфернальный гидра — с семью огненными головами, каждая из которых выплевывала струи кислотного пламени. Это заклинание могло расплавить каменную стену за считанные секунды.
Я не стал уклоняться или создавать щит. Вместо этого я взмахнул палочкой и произнес заклинание на древнем языке:
— Инферно Доминатус!
Огненная гидра замерла в воздухе, а затем, к удивлению Брома, развернулась и устремилась обратно к хозяину. Гоблин попытался разорвать контроль, но знания, полученные от Аббадона, давали мне преимущество в управлении демонической магией.
Бром закричал, когда его собственное создание обрушилось на него, пожирая защитные слои ауры и плавя плоть под ними. От него остался только обугленный скелет, который рассыпался пеплом прежде, чем коснулся пола.
Флегг атаковал более хитро. Он активировал какой-то древний артефакт, извлеченный из недр мантии, и помещение заполнилось призрачными фигурами — темными дубликатами самого гоблина, каждый из которых двигался независимо и держал в руках призрачную копию его палочки.
— Эхо-армия некромантов Нижнего кольца, — ухмыльнулся Флегг. — Найди настоящего, если сможешь!
Все призрачные копии одновременно выкрикнули проклятие, и из каждой призрачной палочки вылетели черные кинжалы, нацеленные на меня со всех сторон.
Я создал щит из чистой демонической энергии, и большинство кинжалов растворились, едва коснувшись его. Но несколько прошли сквозь защиту и глубоко вонзились в мое тело. Боль была невыносимой — словно раскаленные прутья вонзились в плоть. Я почувствовал, как яд начинает распространяться от ран.
— Клинки Отчаяния, — довольно произнес Флегг. — Даже Высшему Демону не пережить такую дозу яда.
Но мои новые силы действовали и здесь. Я сконцентрировался на ранах, направляя поток демонической энергии вглубь тела. Яд встретился с энергией Аббадона и… растворился, словно его никогда и не было. Кинжалы же, потеряв свою темную силу, просто выпали из ран, которые тут же начали затягиваться.
— Невозможно! — выдохнул Флегг, его многочисленные копии замерцали от удивления.
— Истинное зрение, — произнес я неизвестное до сегодняшнего дня заклинание.
Мир преобразился. Призрачные копии стали полупрозрачными, а настоящий Флегг выделялся ярким алым свечением среди них. Я молниеносно направил палочку прямо на него:
— Внутренний разлом!
Заклинание пробило все защитные слои гоблина, разрывая его тело изнутри. Он даже не успел закричать — просто взорвался фонтаном темной жидкости и кусков плоти.
Но главным противником оставался Грулев. Пока я разбирался с гоблинами, он готовил что-то серьезное — его палочка светилась тошнотворным зеленым светом, а в воздухе вокруг собирались искаженные тени, которые, казалось, шептали на тысячах языков.
— Ломатель Душ! — выкрикнул он, направляя палочку на меня.
Это было одно из самых страшных проклятий, известных демонологам. Заклинание, разрывающее связь между душой и телом, оставляющее жертву пустой оболочкой без разума и воли. Идеально для того, чтобы подготовить сосуд для нового хозяина.
Я почувствовал, как что-то чужеродное, отвратительное пытается проникнуть в мое сознание, разорвать связь между мной и Аббадоном. Это было похоже на тысячи ледяных игл, одновременно вонзающихся в разум, ищущих малейшие трещины или слабости.
Но теперь нас было невозможно разделить. Мы были единым существом, с объединенной волей и целью. Проклятие скользило по нашему слитому сознанию, не находя зацепок для проникновения.
Я улыбнулся, чувствуя, как проклятие бессильно рассеивается.
— Моя очередь, — сказал я и выбросил руку вперед.
