— Я мог бы убить их всех прямо сейчас, — он небрежно указал когтистой лапой на застывшие фигуры деда, Шумиловой, Габера. — Твоих друзей, твоего деда… Было бы занятно наблюдать за твоей реакцией. За тем, как горе и ярость разорвут твоё жалкое человеческое сердце. За тем, как Аббадон возьмёт верх, когда ты потеряешь всё, за что цепляешься.
Асмодей подошёл ближе ко мне, нависая своей громадной фигурой, от которой исходил запах серы, горелой плоти и странных пряностей, каких не существует в человеческом мире. Жар его дыхания опалил моё лицо, когда он наклонился, почти касаясь моего лица своей кошмарной мордой.
— Но, пожалуй, ещё не время убивать Высших Демонов, — прорычал он, обдавая меня волной зловония. — Ты мне нужен живым… пока что. У меня есть более… интересные планы.
«Не поддавайся ему, — голос Аббадона в моей голове звучал напряжённо, но сдержанно. — Он пытается вызвать у нас реакцию. Спровоцировать. Он всегда был мастером манипуляций».
— Чего ты хочешь? — повторил я, чувствуя, как мой голос дрожит от напряжения.
Асмодей выпрямился и отступил на шаг, давая мне пространство для дыхания. Он повёл рукой в воздухе, рисуя когтем странные символы, которые вспыхивали алым светом и оставались висеть в пространстве, медленно вращаясь вокруг своей оси. Эти символы были древнее любого человеческого языка, но я каким-то образом понимал их общий смысл — договор, пакт, обязательства.
— Территории, влияние, власть — вот что по-настоящему важно, — произнёс Асмодей, его голос теперь звучал почти деловито, если такой термин вообще применим к существу из бездны. — Твой демон сейчас слишком слаб, чтобы защитить свои владения.
— Владения? — переспросил я, не понимая, о чём речь. — Какие ещё владения?
Асмодей снова усмехнулся, и на этот раз его смех был почти снисходительным.
— О, полукровка, ты так мало знаешь о своём… сожителе, — прорычал он. — Аббадон, как и все Высшие Демоны, владеет обширными территориями в нашем мире. Земли, пропитанные хаосом и безумием, где он правит абсолютной властью. Но сейчас, когда он разделён между четырьмя сосудами… — Демон развёл лапы в стороны, демонстрируя когти. — Его владения беззащитны перед более сильными претендентами. Такими, как я.
Внутри меня Аббадон клокотал от ярости, но я чувствовал, что он вынужден признать правоту своего врага. Гнев сменялся чем-то более холодным, расчетливым, более… человеческим? Нет, скорее прагматичным. Сохранение сил для будущей мести.
«Он прав, — наконец произнёс Аббадон в моём сознании, и каждое слово давалось ему с трудом. — В моём нынешнем состоянии я не могу противостоять его вторжению».
Я ощутил всю глубину ненависти и унижения, которые испытывал Аббадон, вынужденный отступить перед древним врагом. Эти чувства были настолько сильны, настолько чисты в своей интенсивности, что у меня защипало глаза. Никогда в своей жизни я не сталкивался с эмоциями такой силы. В сравнении с ними даже самые острые человеческие переживания казались бледными тенями.
Асмодей, словно читая наш внутренний диалог, оскалил пасть в жуткой улыбке. Его острые, как бритва, клыки влажно поблескивали в мерцающем свете Междумирья.
— Как приятно видеть тебя таким… сговорчивым, старый враг, — прорычал он, и в его голосе звучало глумливое торжество. — Возможно, человеческое тело делает тебя мудрее. Или… слабее?
Его последние слова были сказаны с таким явным презрением, что я почувствовал, как Аббадон вновь вскипает от ярости.
«Не поддавайся, — приказал я своей демонической части. — Именно этого он и добивается».
К моему изумлению, Дина внезапно сделала шаг вперёд. Её глаза пылали насыщенным красным светом, намного ярче, чем у Мелиссы или Ярика. Вокруг её тела клубилась тёмная аура, которая, казалось, стала ещё гуще в присутствии Асмодея — словно она тянулась к нему, как растение к солнцу.
— Я пойду с тобой, — произнесла она, обращаясь к демону. Её голос звучал странно, словно два голоса сливались в один — её собственный, человеческий, и другой, глубже и древнее, принадлежащий аспекту хаоса Аббадона.
— Дина, нет! — выкрикнул я, делая шаг к ней, но она остановила меня повелительным жестом, в котором было что-то нечеловеческое, что-то, от чего мои мышцы на мгновение парализовало.
— Я чувствую силу внутри себя, — произнесла она, и её лицо исказилось странной смесью экстаза и боли, почти оргазмическим наслаждением, смешанным с невыносимыми муками. — Она растёт с каждой минутой. Каждым ударом сердца. Каждым вдохом. Это… восхитительно и ужасно одновременно.
Её кожа начала меняться, приобретая почти металлический отлив, глаза полностью затопил красный свет, даже белки исчезли в этом сиянии. По её рукам пробегали багровые вспышки, оставляя после себя узоры, похожие на руны. Похожие на те, что я видел на коже Аббадона в Зеркале Души.
Её взгляд переместился на Мелиссу и Ярика, но в нём не было ни тепла, ни сочувствия — только холодный, оценивающий интерес, словно она смотрела на лабораторных мышей.
