Но пока эти детишки в основной массе из-под плинтуса не высовываются: не гоняют наперегонки по центру столице на иномарках, не устраивают кутежи в ресторанах с битьем посуды и мазаньем официантов горчицей, не бахвалятся друг перед другом неправедно нажитым богатством. Стоит им проколоться — и суровая машина КПК возьмет за жабры дурных отцов. Тут не спасут ни депутатская неприкосновенность, ни инструкции по наружному наблюдению, осуществляемому органами государственной безопасности СССР (утверждены приказами № 0015 от 2 марта 1973 и № 0035 от 7 марта 1987 года), выводящие из-под надзора КГБ руководителей партийного и советского аппарата, начиная с уровня председателя поселкового или сельского советов народных депутатов и секретаря райкома комсомола. «Черные кабинеты», Двенадцатый отдел КГБ СССР (прослушка) бдят круглые сутки и информируют кого надо о любых грешках. Попадешься, положишь партбилет на стол — и адью.
Хоть убейте, в толк не возьму, зачем им все эти богатства были нужны, неужели заранее готовились к приходу Бориса Ельцина, к прихватизации? Тратить, по сути, было не на что: банкеты оплачивали подчиненные, машина служебная, квартиры детям можно было через местный исполком устроить. Подобное, чего скрывать, было повсеместно.
Но богатый дом не возведешь — и сложно из-за тотального дефицита, и внимание привлекает… Я роскошные дворцы видел только в Закарпатье: отделанные мрамором, с белыми колоннами у входа, с заборами из листов нержавеющей стали, по которым шли причудливые узоры. Местные нас уверяли, смущаясь и пряча глаза, что виллы эти понастроили шабашники, что по всему Союзу мотались, что у них на каждый гвоздь квитанция. Ага, на фондируемый материал, ну-ну… Почему-то слабо верится, что руководство области и правоохранители в стороне остались.
Зато я верю, что не один мой отец был настоящим коммунистом и патриотом, что стяжательством и конформизмом страдали далеко не все партийцы. В девяносто первом им пришлось пройти нелегкую проверку на прочность[5]. И я верю, что тысячи моих сверстников, чьи отцы занимали ответственные посты, были нормальными и порядочными людьми и семья прививала им здоровый взгляд на действительность, правильные моральные устои.
Конечно, встречались на моем пути и зазнайки, и пижоны, и сложно четко определить, из какой среды, чьих кровей. Но так заведено в мире еще со времен египетских: всегда в толпе серых куриц найдется свой павлин. Не благодаря, а вопреки, ибо шагать в ногу со временем не так уж сложно — так было, так есть и так будет. Не очень сложно было подчиняться простым правилам: скромность украшает, лишнего не болтай, не нужно выпендриваться — сколько раз мы слышали подобное от родителей.
Вот мы и помалкивали. Лишь через много лет я узнал, с детьми каких непростых людей меня сводила судьба — в школе, на отдыхе, в МГУ, в военных лагерях. Сколько интересного можно было узнать! Помощник Андропова, важный чин во внешней разведке, руководители из Секретариата Верховного Совета и Совмина, видные дипломаты, куратор от КГБ Академии наук… С дочкой последнего вообще получилось забавно, ведь наши отцы работали, по сути, бок о бок. А я и не знал, и она то ли не ведала, то ли постеснялась сказать, то ли в ее семье было принято за правило языком о работе отца не трепать.
Быть может, ответ насчет устоев и нравов гораздо проще, чем я себе вообразил. Нашел я как-то на Ютубе любительский фильм про клязьминскую жизнь в девяностом году (там можно своими глазами увидеть все то, что я описал) и был поражен и поведением молодежи, и их разговорами. Импортные сигареты, болтовня про баксы… Выходит: какое время, такие и детки. О tempora! О mores! Грустно.
А в мои студенческие годы была популярна такая веселая песенка, часто звучавшая в компаниях:
Там было много куплетов — про осетрину из собственного пруда, про девчонку из ЦК, где нужна своя рука, и много других (при желании найдете текст в интернете). Заканчивалась она так:
Эта песня — не злая сатира, а шуточная, ее пели, не опасаясь каких-либо последствий. И меня в шутку звали порой мажором, зная, где работает мой отец, но и видя мои растоптанные туфли. Я был как все: обычный советский парень, с которым хоть в пивнушку-автомат на улицу Строителей, хоть на университетском Большом Сачке лекцию прогулять[6].
Как тут разберешься, кто есть кто, когда мы на овощебазе перебираем гнилую капусту? (фото из личного архива О. Олейникова)