Гостья моргнула сначала одним глазом, потом другим. Потом нервно хихикнула, но тут же взяла себя в руки.
— Извинения приняты, — сообщила она нежным голосом, который мгновенно заставил сердце Рубера учащенно забиться. Потом чудное создание направилось к нему, заставив ветеранов боевых действий из свиты магистра отпрянуть, оставив неподвижного командира один на один с колдуньей. Остановилась метрах в двух, сразу угадав в Рубере главного.
— Меня зовут Эгирэ арк Ци Бар, — представилась девушка, суетливо потянувшись обнажить бедро, как принято у аграи куп пеле в знак мирных намерений. Но замешкалась, запоздала спросив себя — действительно ли она настроена решить дело мирно. В это время за спиною магистра восторженно вздохнула орда командиров, внезапно вспомнивших, что помимо всего они еще и взрослые половозрелые мужики, соскучившиеся в походе по женскому обществу.
Эгирэ шагнула вперед, больно ударилась о лежащий на полу ночной горшок — он вылетел из покоев магистра во время заварухи с ординарцами. Настала очередь магистру покраснеть. Впрочем, гостья так и не поняла, зачем эта причудливая посудина — к счастью, пустая, вообще предназначена. Она смахнула с лица локон и чихнула в ладошку.
— Ладно, фро, — обратился магистр к своим подчиненным, — Далее я сам разберусь здесь. Что делать вы знаете, закрепляемся и ждем подмоги. А теперь следуйте по местам!
Некоторое время, оставшись наедине, Эгирэ и Рубер молча изучали друг друга. Были они примерно одного роста, вот только магистр вдвое ее шире: с крепкой шеей, налысо обритой головой, тоже весьма массивной. Выглядел магистр весьма сурово, с рублеными чертами лица от природы, которые дополняли шрамы от рубленых ран мечом и вмятин от шестопера. Одевался он весьма аскетично: пока труба не требовала военачальника мчаться впереди верного отряда тяжелой конницы, магистр ходил в штанах из простого сукна, обычной холщовой безрукавке до колен, и черной пелерине поверх нее на плечах. Подпоясан был трофейным джелонским наборным поясом с кинжалом. Иного оружия у Рубера не имелось. Меч и любимая сулица магистра лежали в его покоях, у кровати: как раз за спиной Эгирэ.
Магистр указал ладонью в сторону походного столика с картами осажденного города.
— Меня зовут Рубер. Магистр Рубер Тертиус. Если вы никуда не спешите, осмелюсь предложить вам пищу и вино в моей скромной обители, почтенная Эгирэ, — предложил он.
— Как сказать, достойный Рубер, спешу я или нет, — в тон ему церемонно пролепетала Эгирэ. — Я тут не по своей воле и, скорее всего, в ваш чудный мир меня послали с какой-то задачей. Наверное, помочь воевать. Я умею воевать, я патрульная, вот!
— И мысли нет сомневаться, — произнес Рубер, скосив глаз на дыру в пологе шатра. В пробоине наблюдался кряхтящий послушник, вылезающий из выгребной ямы. Ему помогал ординарец, без особого усердия, стараясь не испачкаться и усиленно закрывая нос. — К счастью, вашей военной помощи покамест не требуется. Активная фаза боя уже позади, мы закрепляемся на достигнутых рубежах, а их колдуна уже направились уничтожать наши Темные души во главе с Халифом. Так что не извольте беспокоиться, почтенная Эгирэ, наши колдуны и без вас справятся с противником!
— А зачем же я тут тогда? — хмыкнула озадаченная Эгирэ. Вопрос остался без ответа, и она направилась к столику. Магистр торопливо смахнул с него военные карты, крикнул ординарца и шепотом приказал нести продукты получше, вино нежнее и миннезингерскую струнницу.
— Чего? Струнницу? — дернул глазом ординарец. Служил он магистру уже несколько лет верой и правдой, но только сейчас узнал, что Рубер умеет играть на лютне.
— Бегом! — свистящим шепотом насел на него магистр. Столь взволнованным ординарец его еще никогда не видел.
***
— Кажется, у нас назрела тактическая ошибка, — пробормотал Мечтатель, всматриваясь вдаль. — Я Эгирэ не чувствую и совершенно не могу контролировать.
— Эгирэ? Контролировать? — искренне удивился пленный рыцарь Золотых знамен. — Как ты ее собирался контролировать, если она сама этого не умеет?
— Вы заплатите за это! — проскрипел гневный голос за спиной говорящих. Это начал приходить в себя Халиф. Он уже развязал свой узелок и теперь начал постепенно оживать. Герди с ужасом выхватил меч, готовясь ударить противника.
— Да господи, тоже мне проблема, — буркнул рыцарь, быстро смекнувший, в чем слабое место Халифа. Он выдернул у того из еще слабых рук веревку, сноровистыми движениями умело скрутил в нечто невообразимое и сунул опять в ладони обезвреженного колдовского существа. Халиф глянул на него с нескрываемым изумлением.
— Двойной булинь в три восьмерки! — представил свою работу рыцарь. — Слабо распутать?
