Распаленные тела, как по команде застыли в воображении Катерины отчетливым стоп-кадром. В самом разгаре постельной сцены. Родриго с расстегнутым камзолом уже подмял под себя пышногрудую смуглянку Дульсинею, помогая обнажить ее стройные ягодицы. Пот так и капал с распаленных тел и свет трепетавшего от сквозняка канделябра скользил по ним, обмазывая сочной масляной желтизной. Стоп, повторила для себя Катерина и захлопнула книгу. Родители задержались в Сочи и дядя Саня нашел ей квартиранта. Так? Так. Хорошо. Надо немедленно вставать и готовиться к его встрече. Квартирант — это деньги, это общение, это человек из другого города, в конце концов, каждый человек — это новый мир, будет интересно. Странно, конечно, что студентка решила отправиться на учебу в мае, но это ее дело, лишь бы платила.
Катя поднялась, разгоняя телом пену. Задумчиво покрутилась перед зеркалом — голое, недомытое чучело в клочьях густой белой пены.
Или… или еще страницы две? Интересно все-таки, чем там все закончилось…
«Он вошел в нее, и она вскрикнула. Ничего более блаженного она не испытывала…»
Как так, ничего лучше… а мороженное после долгого дня на солнцепеке?
«…Он нежно обхватил ее грудь своими крепкими пальцами и заставил затвердеть от возбуждения соски…»
Чистая физиология. Или у всех писателей так, на личном опыте? Формация такая людей — писатели с только им присущим взглядам на технику секса. В общем, Родриго засадил Дульсинее на сто пятой странице и малтузил с перерывами на балы, похищения и обеды до триста сороковой. Во всех позах вечно крепким… этим самым. Дульсинея все это время нежно вздыхала, ее охватывала то нежность, то буйное неистовство. Катерина и опомниться не успела, как книга закончилась.
Персонажи поженились, нарожали детей, жили счастливо и богато. Дульсинея беременела, теряла память, ее находила давно утраченная мать — более жуткого мыла Катя читать еще не приходилось.
Почему я это читаю вообще? — удивилась за себя Катя и швырнула книжку прочь, на стиральную машину.
Она закутала промытые волосы в полотенце, накинула халат и вышла из ванной. Выключила по пути свет, включила фен, высушила волосы, стала одеваться.
Она натянула футболку через голову, прямо на голое тело — жара, улыбнулась своему отражению. И резко обернулась назад.
Слишком напугало ее присутствие посторонней.
Слишком неожиданно и неслышно вышла из кухни, лишь на миг отразившись в зеркале, девушка.
— Доброе утро! — сказала гостья.
— Доброе утро, — автоматически вторила Катерина, отходя от испуга.
— Ты — Катерина?
— Да. Ты — о тебе дядя Саня, ну, Гром предупреждал…
— Меня зови Тейли. Я тебя не стала тревожить. Чайник пока поставила, вещи разобрала. Ты будешь пить чай?
— Разумеется.
Катерина оправилась от шока, и, уже внимательней приглядевшись, поняла, что зря так перетрусила. Бояться было нечего: стройная девочка от силы лет восемнадцать-двадцать, очаровательные серебряные косички, ярко-синие глаза странного оттенка, снежно-белая кожа. Ослепительная улыбка на все тридцать два зуба. Курносый нос и наивно пухлые губы.
Студентка-первокурсница, вот кто это.
Тейли перехватила эту мысль в глазах хозяйки и улыбнулась еще шире. Хозяйку не удивило ее необычное имя, в город часто приезжали на учебу с самых разных мест. Да и здесь порой родители так детей называли, надрывая фантазию, что диву даешься.
Вскоре они уже сидели за небольшим кухонным столиком и болтали обо всем на свете, как лучшие подруги.
— Тебе еще налить чаю?
— Спасибо, если можно, какао.
— Какао нет. Есть кофе и чай.
— Тогда чай.
— Это хорошо, что ты приехала к нам! У нас прекрасный город, отличные места для учебы. А в нашем районе вообще спокойно и тихо! Правда тут с девятого этажа недавно мужик один выпрыгнул. Дурак, видимо, был. А так все прекрасно и тихо.
Катерина неловко бухнула на стол кусок торта в упаковке. Тейли, зарывшись с головой в какие-то книги, повела носом и, не отрываясь от дела, сказала:
— А что ты себе не накладываешь?
— Я не люблю сладкое, — с сожалением глядя на торт, сказала Катерина.
— Так посоли, — пожала плечами Тейли.
Сладкое Катерина любила, но в последнее время стала подозревать, что стала толстеть. Подозрения усиливались с каждым новым выпуском бьюти-журнала, что приносила посмотреть подруга из колледжа. Там на фотках были такие тощие фифы, что просто отпад. И сразу чувствовалась собственная ущербность перед ними.
Внезапно залился соловьиными переливами дверной звонок и Катя сразу побежала открывать. Скорее всего, Маринка пришла, принесла еще журнальчиков почитать! Ну и книгу свою дурацкую заберет про любовь.
Нет. На пороге стоял толстый грязный бородатый пожилой мужчина. Он улыбался, протягивая собачий медальон.
— Ой! От Бальтазара! — ахнула Катерина. — Вы нашли мою собаку?
— Нет, дорогая мадмуазель, вашего друга, к сожалению, не отыскал. Но, прогуливаясь возле теплотрассы — знаете, тут за городом, туземные жители ее еще прозвали Бомбежкой. Вот там на кусте я нашел этот медальон с указанием клички собаки и адреса хозяйки. Возможно, он где-то там, ваш Бальтазар. Держите, и да поможет вам Бог в поисках!
