— Живьем брать! — приказал Суператор. — У меня к нему еще будет широкий ассортимент вопросов. Благодарю тебя, Кара, предатель схвачен!
Кара резко повернула к нему лицо, заставив слегка отпрянуть. Все же подспудно Суператор боялся этой белоснежной мертвячки с колдовскими умениями. Ее рука продолжала указывать в том направлении, где ранее сидел фро Бациус.
— Предатель не схвачен, — сообщила она. — Я не знаю, кого вы сейчас задержали, я указываю на иного.
Сейчас ее рука указывала на одного из бойцов, что сидел прямо за скамейкой, ранее занимаемой Вахтером. Незнакомец в это время радостно улыбался, наблюдая за поимкой фро Бациуса. Завидев указующий перст Кары, вскочил, затравленно озираясь, выхватил меч.
— Вот враг! — представила его Кара. — Трисмегас!
Мараша действительно, что называется, хватила кондрашка при виде разнесенного в клочья участка городской стены. А ведь казалось, та устоит и против всех семерых отрядов Ордена.
Аня застал воеводу застывшим словно столб посреди улицы, ведущей к проему. Одна радость — стена столь яростно бабахнула, что все нападавшие, кто был поближе, улетели в реку и там плавали, слегка оглушенные. А их боевые товарищи были заняты их вылавливанием.
Все высокие здания перед проемом мгновенно заняли стрелки Хвои. Перед противоборствующими сторонами возникла мертвая зона, куда соваться было чревато. Впрочем, никто и не совался.
Обе стороны приостановили боевые действия. После некоторых переговоров к месту сражения поспешили врачеватели, поволокли в разные стороны раненных и убитых. У самых остатков ворот Светлана Николаевна устроила спор с одним из медиков противника за раненного, настолько помятого и в давильне, и от взрыва, что не определишь толком, к какой стороне он принадлежит.
— Да наш это, наш! — настаивала Света, — Посмотри, Газа, какие у него усища. Ваши такие сроду не носят.
— А вот и носят, — отозвалась Газа, опускаясь перед полумертвым на колени. — Медальон-то нашего Ордена!
— Да у нас у каждого четвертого такие же! — возразила Света. — Трофейные.
Врачи решили передать дело опознания военачальникам, а сами поспешили оказать пострадавшему первую помощь. Вскоре он уже был весь обмотанным в тряпицы.
К месту боя прибыли оба военачальника — Мараш, весьма ошеломленный утратой стены и Рубер, еще более опечаленный внезапным исчезновением благородной девицы Эгирэ в самый разгар веселья. Оба сумрачно посмотрели на обмотанного, словно мумия, бойца, на его длинные и непокорные усы, пробивающиеся сквозь все медицинские тряпицы.
— Усы? — хмыкнул Мараш, припоминая, был ли такой в его воинстве. — Усы и те, и другие носят. Усы не лысина, далеко не сверкает.
Рубер, в адрес которого был этот укол, лишь гордо поднял бритую голову.
— Видно, что муж героический и посему скорее всего он из нашего Ордена.
— Ой, герои, — поморщился Мараш. — Дня два тому назад предыдущий ваш отряд так героически и местами вприпрыжку драпал по горящему лесу, что мы трусливо не смогли догнать. Есть какие-то твердые доказательства, что это ваш ранетый? Имя его, принадлежность?
Кашлянула Света, привлекая к себе внимание.
— Предлагаю позвать нашего колдуна. Он же умеет лечить своей энергией? Пусть его пролечит, а там глядишь боец и сам скажет, чьих он знамен.
Послали за Аней. Тот сначала ссылался на внезапно возникшие дела, подозревая, что Мараш прочуял, чьих рук дело погром стены и зовет для профилактической беседы. Но когда его ввели в курс дела, взял с собой Герди, Сашу передал отцу и незамедлительно направился к месту прошедшего боя.
«Парень-колдун», как его представил Мараш Руберу, без лишних слов присел перед раненным и содрал с его ноги сапог.
— Сапоги знатные, не спорю, но ты бы хоть дождался, когда мы точно определимся, что это орденский боец. С наших снимать нельзя, это уже мародерство получается. — подал голос Мараш. Аня поднял на него усталые глаза.
— Тут недавно была знатная потасовка с Темными душами Ордена, — пояснил он. — Сил осталось мало, потому придется действовать логикой, а не умениями. Хотя логика тоже прекрасное умение.
— Да, навалял ты им знатно, — гордо сообщил Мараш Ане, косясь на Рубера. — А одну даже изнасиловал! Вот удаль колдовская-молодецкая!
Рубер едва не закашлялся с таких новостей, выпучив на «парня-колдуна» удивленные глаза. Впрочем, сам герой изнасилования так же изумленно глянул на Мараша. Насколько он помнил, схватка с Темной душой, обрушившей кусок стены в первый раз, завершилась лишь ударом губами в губы, что издали, конечно, можно принять за поцелуй и то с натяжкой. Однако же, с помощью болтливого Мараша он рисковал через пару дней «глухого телефона» в местных слухах стать папашей троих детей от Темной души, а то и ото всех них вместе взятых.
Рубер же взял себя в руки и уколол Мараша в самое больное место воеводы, ткнув кончиком зачехленной сулицы в сторону развалин стены.
— А чего же ваш герой любовной магии не уберег городскую стену? Занят был амурными делами с Темной душой? Ха-ха!
