— Да видел я эту мертвячку, не такая уж она и темная, — вставил в речь Рубера Вахтер, припоминая, что сестрица Визиря отличалась непривычной для восточных людей мраморной бледностью. Конечно, это можно было объяснить тем, что Карима мертва. Хотя из своего опыта Вахтер помнил, что умершие имеют больше зеленоватый или сероватый оттенок кожи.
— Темная в старом смысле слова! — пояснил Рубер. — В ряде отдаленных диалектов местных племен этим словом называют слепых. Вот мертвые девицы на глазах повязки носят, значит, слепые, то есть, темные. А раз летают по небу, значит, души. Все по делу. Раздал Суператор командирам отрядов по Темной душе, потом собрал нас опять, велел их показать, да как устроил разнос!
— А чего же вас за них Суператор дрючил?
— Слово то какое, «дрючил», — поморщился Рубер недовольно, — Скорее пристыдил и призвал к моральной дисциплине. Применять их приказано лишь в случае наличия волшебного присутствия в стане врагов. Против обычных врагов отчего-то нельзя. Вроде как ценное оружие. Каждый магистр получил право свою Темную душу видоизменить по своему вкусу. Цвет волос подобрать, одежку там. Хе-хе.
Рубер, походив по шатру, опять присел на кровать и задорно улыбнулся.
— И говорит Суператор — «Господа, а ну-ка, призовите мне Темные души свои!». И появляются все семь девиц… Ох, вот срамотища-то! Одна в длинной юбке с обнаженной грудью, вторая с такими вырезами, что соромно в приличном обществе вообще рассказывать, третья… Седьмой аж затрясся от гнева. Вы, говорит, себе походных шлюх малюете или грозных боевых магов? Запретил женский пол вовсе в походах и строго наказал боевым братьям Темные души привести в порядок и целомудрие.
— А вы такой радостный, — догадался Вахтер, — поскольку вас миновал гнев верховного магистра?
— Совершенно верно! — самодовольно засмеялся Рубер и взмахнул рукой. Мгновенно позади него прямо над кроватью сплелась из воздуха и зависла под пологом та самая Карима, сестра Визиря. В темном балахоне до пят, полностью скрывающем тело, с широкой повязкой на глазах.
— Великолепно! — восхитился Вахтер. — Теперь у нас в отряде будет своя собственная Темная душа! Она как, слышит нас? Умеет разговаривать?
— Есть такая возможность, — сказал Рубер. Опрокинув в себя вино из кубка, он вновь потянулся к лютне. Аккуратно на слух стал воспроизводить раз услышанную песню про спящую принцессу и потерявшего компас рыцаря. От старания он даже закрыл глаза, наощупь перебирая струны опытной рукой. Вахтер еще ранее удивлялся, отчего у магистра столь странно сбиты пальцы, словно у заядлого рокера. Оказалось, догадка рядом: мозоли были натерты в ходе упорных занятий на лютне. Ему бы еще теоретическую базу подкачать, но где ее найдешь в этом дремучем средневековье?
Пользуясь уходом магистра в мир музыки, Вахтер тихонько подошел к Кариме и прошептал:
— Карима! Слышишь меня? Я от твоего брата, Асламбека привет передаю. Мне нужна твоя помощь, слышишь?
Темная душа повернула к нему голову и чуть склонила ее набок, словно прислушиваясь к песенке Рубера. И даже обнажила белоснежные зубы в некое подобие улыбки, хотя и вышел оскал. Получилось жутковато, но Вахтер обладал железными нервами, много чего страшного повидал. Потому даже глазом не повел, продолжив:
— Ты меня не пугай, я Варлей в фильме «Вий» видал, шуганный! Так вот, красавица: зовут меня Баа Ци и я предлагаю тебе сделку. Я помогаю тебе ожить и вернуться в реальный мир, к братцу своему, блин. Но ты взамен помогаешь одолеть Трисмегаса. Скотина эта редкостная… Ты слышишь меня? Понимаешь? Согласна?
Карима вернула лицо в исходное состояние, а затем и вовсе растаяла, словно ее не было.
— Надеюсь, она тебя не заложит начальству, — подал голос Синоптик из нагрудного кармана. — Пробовал ее щупать своими сенсорами — хитрая тварюга, блокирует все сигналы. Как будто передо мною абсолютное ничто.
— Да, тоже надеюсь, что не заложит, — задумчиво сказал Вахтер. — Что? Да, фро Рубер, вот так пойдет! Переборчиком, переборчиком и побольше душевности в голос добавьте, что вы орете, как на плацу команды?
И чуть тише, вздохнув, добавил:
— Скорее бы ты уже себе бабу нашел…
Оказывается, боевые кони, которых Вахтер презрительно именовал лошадями — за что едва не нарвался на поединок с разобиженным конюхом, требуют существенных сил для ухода. Доставшегося трофейного жеребца по кличке Звездочка — Вахтер не сразу понял, что это жеребец и дал кличку, думая, что перед ним кобыла, приходилось чистить каждый вечер.
— Ты ж потеешь, как не в себя, — стонал фро Бациус каждый раз, несмело приближаясь с щеткой к своему фыркающему боевому товарищу о четырех копытах. Он был готов отмыть пять туалетов в тайной лаборатории «Черного солнца», нежели отбить щетками одного строптивого коня, так и норовящего куснуть или треснуть копытом.
