Беобранд и Асеннан посмотрели друг на друга и усмехнулись. Умение Леофвина сочинять захватывающие истории было просто поразительным. Все, кто его слушал, неизменно приободрялись. Когда Леофвин закончил рассказ, все слушатели стали восторженно стучать кулаками по столешницам перед собой. Они гордились своими товарищами-воинами и гордились Леофвином.
Сканд улыбался, удивляясь тому, как сильно могут влиять слова на людей. Однако он знал, что одних завораживающих слов недостаточно. В конечном счете только сила и сталь смогут защитить этот город.
Уже засыпая вечером, он вспомнил сороку, севшую на спинку кресла короля. Сканд поплотнее укутался в одеяло, стараясь отогнать от себя это неприятное воспоминание. Однако черный глаз сороки появлялся перед его мысленным взором снова и снова, и ночью ему снились кошмары, полные страха и смерти.
В самый темный и спокойный период ночи, когда тлеющие красные угольки в очаге уже погасли и когда единственными звуками в зале был храп спящих, поскрипывание остывающих бревен и доносящийся издалека визг лисицы, Сканд вдруг проснулся из-за внезапного шума.
Другие мужчины тоже просыпались один за другим. Затем они вставали и принимались искать свое оружие, сложенное вдоль стен. Снаружи доносились крики и топот копыт по утрамбованной земле. Сканду вспомнилась рассказанная Леофвином легенда о тролле, который вылезал по ночам из болота и бродил по окрестностям.
Он услышал, как стражники, охранявшие вход в зал, остановили криком какого-то человека, приближавшегося к ним. Тот им что-то ответил приглушенным голосом, и затем двери в зал распахнулись.
Все, кто находился в зале, уже были на ногах. Они стали поспешно вытаскивать мечи из ножен. В дверном проеме показалась фигура, кажущаяся на фоне лунного света лишь тенью. В помещение ворвался холодный ночной воздух. Потухающие красные угольки ярко вспыхнули.
– Кто это нарушает наш покой? – спросил Сканд.
Он при этом попытался повысить голос, но в горле у него после сна было сухо, а потому произнесенные им звуки были похожи на трескотню сороки.
Человек, появившийся в дверном проеме, сделал шаг внутрь зала, и в тусклом свете вновь разгоревшихся красных угольков стало видно его лицо. Это был один из тех, кого поставили наблюдать за дорогой, ведущей на юг.
– Я принес плохое известие, – сказал он. – Кадваллон движется на север с большим войском. Они уже близко. Были зажжены сигнальные костры. Нам необходимо приготовиться к битве.
На несколько мгновений воцарилось молчание, а затем в зале зазвучало сразу множество голосов. Одни задавали какие-то вопросы, другие призывали всех замолчать.
Сканд снова попытался заговорить громким голосом. В битве он мог выкрикивать команды так, что его было слышно сквозь вопли умирающих и грохот ударов. Сейчас же его голос был хриплым.
Его никто не услышал. Самому же Сканду собственный голос снова показался похожим на трескотню сорок.
– Мы займем позицию возле реки.
К Сканду вернулся его зычный голос, и все жители Гефрина, собравшиеся в одну большую толпу, могли слышать то, что он говорил. Неопределенность закончилась. Опасения за короля он отодвинул в сторону. У него теперь имелась четкая цель, и он постарается ее достичь. Или погибнет, пытаясь это сделать.
Уже не оставалось времени на то, чтобы предаваться размышлениям о судьбе Энфрита и переживать за него. Было замечено большое валлийское войско, движущееся на север, и, судя по словам человека, который его видел, валлийские воины значительно превосходили своей численностью воинов Берниции. Лучшим местом для обороны, как считал Сканд, был берег реки. Деревья не позволят валлийцам использовать свое численное преимущество, а вода послужит естественным барьером, который замедлит движение нападающих.
Сканд собрал возле себя всех воинов. Некоторых из них – тех, которые, как и он, были вместе с Энфритом в изгнании, – он знал очень хорошо. Они были храбрыми и сильными. Он мог положиться на их решительность. Однако насчет других у него такой уверенности не было. Воины помоложе в большинстве своем носили доспехи, не вызывавшие у него одобрения. Многие из них были одеты в рубахи и штаны. Правда, за последние несколько недель он позаботился о том, чтобы все они обзавелись копьями и щитами. Это было уже кое-что. Им придется молиться о том, что тех тренировок, которые он с ними проводил, окажется достаточно.
Сканд всмотрелся в лица людей. Большинство из них были мрачными и кислыми. Однако некоторые из воинов помоложе казались более бодрыми и даже радостными. Это были те, кому еще никогда не приходилось стоять в боевом порядке щит к щиту. Они погибнут первыми. Или выживут, чтобы рассказывать о том, как участвовали в сражении, но никогда уже они не будут радоваться в ожидании предстоящей битвы.
