Воины стали молча наблюдать за тем, как валлийское войско медленно выползает из-за пологого холма. Оно было именно таким, как его описывал прискакавший недавно наблюдатель: несколько сотен человек. Беобранд подумал, что во время битвы в Элмете вражеское войско насчитывало еще больше людей, но судить об этом было трудно. Было ясно одно: валлийские воины явно превосходили числом воинов Берниции.
Во главе своего войска валлийцы несли штандарт. Беобранд его уже видел. В Элмете. Тогда этот штандарт был украшен человеческим черепом, но теперь к черепу добавилась человеческая голова, на которой еще сохранились волосы и плоть, однако разглядеть черты лица этой отрубленной головы на таком большом расстоянии было невозможно. С прикрепленной к штандарту поперечины свисали несколько человеческих скальпов.
Сканд стал всматриваться в этот штандарт. До него было еще далеко. Поднявшаяся в воздух пыль мешала что-либо разглядеть, но отрубленная голова показалась Сканду знакомой.
И тут Сканд ахнул. Он часто видел это лицо и теперь узнал его. Его самые худшие опасения оправдались. Его господина Энфрита убили! Ему, Сканду, следовало в момент смерти короля находиться рядом с ним. Это ведь его долг – умереть вместе со своим господином.
Один из других танов тоже узнал отрубленную голову и воскликнул:
– Мы подвели своего господина! Его убили враги, а мы не находились с ним рядом и не защитили его.
Воинов, выстроившихся в боевой порядок и сомкнувших щиты, охватило беспокойство. Сканд знал, что эта битва может быть проиграна еще до того, как она начнется, если воины утратят боевой дух. Он вышел вперед и, повернувшись спиной к врагам, приближающимся к реке с другой стороны, обратился к своим воинам:
– Вы видите голову нашего короля? Эти валлийские свиньи вероломно убили его. Но они совершили большую ошибку. Они пришли к нам и показали, какой гнусный поступок совершили. Их преступление перед нами как на ладони. И они принесли нашего господина! Энфрит смотрит на нас из дворца Вотана. Вы разочаруете его? Вы позволите ему увидеть, как мы потерпим здесь поражение? Нет! За смерть короля мы заставим их заплатить виру не чем-нибудь, а кровью. Они заплатят за эту смерть своей жизнью!
Сканд увидел, что нерешительность, уже охватившая его воинов, исчезла. Его люди снова настроились на то, чтобы дать врагу отпор.
– Вы заставите их пожалеть о том, что они убили короля Энфрита? – громко спросил он.
– Да! – рявкнули в ответ воины, уже стоявшие щит к щиту. Они, отвечая, резко повысили голоса, а вместе с голосами повысился и их боевой дух.
– Вы заставите их заплатить? – крикнул Сканд.
– Да! – раздался в ответ хриплый рев, в котором чувствовался нарастающий гнев.
– Заставьте своего короля гордиться вами!
Воины ответили воинственными криками и стали осыпать валлийцев бранью.
Сканд вернулся на свое место среди выстроившихся в линию воинов, поднял щит и вытащил из ножен меч. «Да, мы заставим их заплатить за то, что они сделали», – подумал он.
Глядя на него, воины видели сильного тана с седой бородой, облаченного в великолепную кольчугу, на голове которого красовался отполированный шлем с эмблемой в виде дикого кабана. Однако его оружие было уже тяжеловато для него, а шлем слишком сильно давил ему на голову.
Он на мгновение закрыл глаза. По его телу прокатилась волна усталости и печали.
Он почувствовал себя старым.
Валлийские воины, идущие во главе колонны, остановились неподалеку от реки. Остальные были вынуждены рассредоточиться позади них.
Во главе валлийского войска ехал сам Кадваллон. Он сидел на великолепном пятнистом мерине. Гвалхмай ехал по правую его руку на огромном черном жеребце. Они, натянув поводья, остановили коней и стали разглядывать приготовившегося к битве противника. Жеребец Гвалхмая, воспользовавшись моментом, укусил мерина Кадваллона. Конь короля тут же дернулся в сторону, спасаясь от зубов черного жеребца. За время короткого путешествия от Великой стены до этой реки такое происходило уже не в первый раз, и Кадваллон разозлился.
– Прошу прощения, господин, – сказал Гвалхмай.
Он сильно потянул своего жеребца за поводья, чтобы показать ему, кто тут настоящий хозяин.
Кадваллон задался мыслью, а не является ли явная неприязнь к его мерину со стороны жеребца Гвалхмая отражением реального отношения к нему, Кадваллону, хозяина этого жеребца. Этот молодой воин всегда держался очень самоуверенно. Он, правда, оставался верным и полезным, однако не следовало вести себя так, как будто это считается установленным фактом. Самодовольство Гвалхмая раздражало Кадваллона. Ему, пожалуй, скоро придется резко потянуть за поводья этого прыткого двуногого жеребца. Уже пришло время дать ему понять, кто он на самом деле такой. Без своего короля он – полное ничтожество.
