Глаза Кенреда наполнились слезами. Беобранд, похоже, не понимал, что из себя представляют эти люди. Не понимал, что может с ним произойти, если он отправится вместе с ними. Кенред был еще очень молод. Всего лишь мальчик. Однако он уже знал, что невозможно заставить человека увидеть что-то, если тот предпочитает быть слепым.
– Я буду молиться за твою душу, – сказал Кенред.
Затем он повернулся и зашел в часовню.
Беобранд постоял немного у входа в часовню, размышляя над словами друга. Ему было неприятно, что они расстаются подобным образом.
Он решил, что как только найдет себе господина, обязательно вернется сюда, чтобы повидаться с Кенредом.
Беобранд посмотрел вниз, на затянутую туманом долину. Ему нравились эти моменты тишины и спокойствия сразу после восхода солнца. Воздух был прохладным. Беобранд поплотнее натянул плащ на плечи. При таком холоде у него ныли ребра, однако эту боль вполне можно было вынести. Она даже казалась в каком-то смысле полезной, потому что напоминала, кто он теперь такой.
Он сделал очень глубокий вдох – такой, что воздух добрался до самых краев легких, – и содрогнулся от того, что его недавно зажившие раны слегка растянулись. Его спутники собирали позади него скудные пожитки. После того, как они отправились вшестером прочь от Энгельминстера, они неуклонно продвигались на север. Шли они, как предполагал Беобранд, в Берницию, к королю Энфриту, однако Хенгист всячески уклонялся от разговоров на эту тему.
– Ты просто иди за мной, и я найду тебе богатого и щедрого господина, Беобранд, а потому даже не переживай, – сказал Хенгист днем раньше, когда Беобранд спросил его, куда они направляются.
Такая неопределенность раздражала Беобранда. Он уже не в первый раз задавался вопросом, правильно ли поступил, присоединившись к этим людям. Может, Кенред был прав насчет них? Беобранда терзало дурное предчувствие, однако никаких реальных оснований для тревоги эти люди ему пока не давали. Тондберкт был таким же разговорчивым и веселым. Когда они сидели вечером у костра, Хенгист с удовольствием рассказывал о своих былых подвигах в дружине Эдвина. Беобранд и Тондберкт с восхищением слушали, погружаясь в атмосферу героизма и доблести.
Во время одного из таких рассказов Беобранд спросил:
– А ты знал моего брата Окту?
На лицо Хенгиста на мгновение набежала тень, и он покосился на Беобранда.
– Да. Я знал его. Он был великим воином. Нетрудно заметить, что ты пошел в него. – Хенгист помолчал, уставившись в пламя костра так, как будто видел в нем события из прошлого. – С ним произошло нечто печальное.
У Беобранда завертелось на языке превеликое множество вопросов, но Хенгист, поспешно завернувшись в плащ, улегся возле костра и больше уже ни о чем не рассказывал.
Дренг вообще говорил мало, но вел себя довольно дружелюбно. Кто вызывал у Беобранда опасения – так это два брата-валлийца. Хавган и Артаир держались в этой группе обособленно, но Хенгист, Дренг и Тондберкт почему-то доверяли им.
Беобранд надеялся, что Хенгист не слукавил насчет того, что найдет ему господина. Беобранду сейчас хотелось всего лишь отыскать обитель, которая стала бы для него домом. Он ни на что не претендовал, кроме крыши над головой и самого обычного места за общим обеденным столом. Он нуждался в пристанище, где мог бы позабыть о прошлом и начать новую жизнь, которая станет лучше прежней. Ради этого он отдал бы все, что у него есть. Он улыбнулся сам себе, но улыбка эта была невеселой. Так улыбается человек, который осознает, что пытается себя обмануть. У него ведь в действительности вообще ничего не было, кроме старого копья, щита и одежды, которую он носил.
Рассматривая окружающую местность, он невольно подумал о том, как красива земля Нортумбрии. Местность здесь казалась гораздо более холмистой, чем в его родной стране Кантваре, и зима здесь была намного суровее, чем на его родине. Глядя с высоты холма и видя, как туман стелется над рекой и как солнце выползает из-за розоватых облаков, он осознал, что хочет, чтобы эта страна стала
Однако Нортумбрия была уже не только прекрасной, но и опасной. В ней теперь царило беззаконие. Ни Осрик в Дейре, составляющей южную часть Нортумбрии, ни Энфрит в Берниции, составляющей ее северную часть, еще не контролировали население в достаточной степени для того, чтобы гарантировать порядок и спокойствие. Без опеки со стороны короля жить в Нортумбрии становилось все опаснее с каждым днем. По дорогам и тропам бродили ватаги воинов и просто разбойников, охотящихся на беззащитных людей. Они забирали себе все, что могли, прибегая ради этого к любым средствам.
Пока что при встрече с такими ватагами оружие и воинственный вид Беобранда и его спутников обеспечивали им безопасность. Они старались не вступать ни с кем в конфронтацию и просто шли своей дорогой…
Собрав пожитки, они снова отправились в путь. На этот раз – вниз по холму, по направлению к затянутой туманом долине. Им всем очень хотелось есть. Съестные припасы, которые им дали в Энгельминстере, закончились днем раньше.
