– Я не хочу убивать тебя, – сказал он, а затем прошел мимо Бреки к хижине, в дверном проеме которой все еще стояла старуха.
Брека, судя по выражению его лица, на мгновение растерялся, а затем почувствовал облегчение. Беобранд и прочие спутники Хенгиста, полагая, что схватка закончилась, двинулись к хижине.
Но тут вдруг Хенгист со скоростью атакующей гадюки повернулся и нанес глубокий режущий удар сзади по ногам Бреки, рассекая сухожилия и мышцы. Брека, снова вскрикнув, рухнул наземь: ноги больше не могли выдерживать вес его тела.
Хенгист опустился на корточки рядом с Брекой и прошептал ему на ухо:
– Вот теперь ты сможешь пресмыкаться постоянно,
Хенгист и его спутники провели в хижине остаток дня и ночь. До них доносились стоны Бреки и его призывы о помощи.
– Он поет так же плохо, как и сражается, – сказал Хенгист, самодовольно улыбаясь своей шутке.
Остальные засмеялись. Беобранд встретился взглядом с Тондберктом, но не смог определить по выражению его лица, что он по поводу всего этого думает.
Некоторое время спустя стоны Бреки стали раздражать Хенгиста, и он подал знак сидевшему возле очага Дренгу. Тот встал и вышел в сгущающиеся сумерки. Несколько мгновений спустя до тех, кто остался в хижине, донесся крик Бреки:
– Он предаст вас всех! У него нет чести!
Затем он замолк.
Позднее, когда Хенгист вышел из хижины, чтобы опорожниться, Беобранд, теряясь в догадках, почему Хенгист вдруг впал в такую ярость, повернулся к Тондберкту и прошептал:
– Что в него вселилось? Почему он напал на Бреку? Может, им завладел какой-то злой дух?
Тондберкт смущенно заерзал на месте, но прежде чем он успел что-то ответить, раздался голос Дренга:
– Если тебе доведется пережить столько битв, сколько пережил Хенгист, ты станешь совсем не таким, каков ты сейчас, Беобранд. Когда человек долго кормит воронов трупами, это его меняет. Хорошо бы тебе об этом помнить.
Все трое не произнесли больше ни слова, увидев, что Хенгист заходит в хижину.
Хозяйка хижины была жутко напугана. Она готовила для них еду и относилась к ним с большим почтением. Хенгист дружелюбно улыбался ей, но при этом убедил своих спутников, что им нужно дежурить по очереди всю ночь. Никому не хотелось, чтобы им всем перерезали глотки во сне.
Беобранд в тот вечер долго не мог заснуть. Стоило ему закрыть глаза – и он видел мысленным взором все, что произошло с Брекой. Мастерство владения мечом и быстрота действий Хенгиста были удивительны, и у Беобранда возникли в связи с этим кое-какие вопросы. Научит ли Хенгист его, Беобранда, так искусно владеть оружием? Сможет ли он орудовать мечом так же быстро и умело? Он раньше полагал, что его дядя владел мечом мастерски, однако теперь ему стало ясно, что по сравнению с Хенгистом Селуин был всего лишь неуклюжим увальнем.
Затем Беобранду вспомнились стоны Бреки, его призывы о помощи и его последние слова.
В глубине души Беобранд уже осознавал, что ему следовало прислушаться к предупреждению Кенреда насчет этих людей. Но что он теперь мог поделать? Он сам решил пойти по такому пути. Ему оставалось только надеяться, что он на нем не заблудится и не погибнет.
Покинув хижину старухи, они отправились дальше на север. Старуха была рада тому, что они наконец-то уходят, однако они забрали бо`льшую часть имевшихся у нее съестных припасов, и ей теперь было непонятно, как пережить зиму.
Неподвижное тело Бреки все еще лежало возле хижины. То ли волки, то ли лисы подходили ночью к трупу и пытались его грызть, но лишь совсем немного. Уже уходя прочь, Беобранд оглянулся на хижину и увидел, что старуха склонилась над трупом. В ее руке сверкнул острый нож. Беобранд в ужасе отвернулся.
Две недели спустя началась настоящая зима: деревья покрылись инеем, ручьи замерзли, пошел снег. Хенгист и его спутники грабили местных жителей, забирая у них еду, занимались охотой, когда появлялась такая возможность, и очень медленно продвигались вперед. Когда они останавливались где-нибудь в лесу на ночлег, им приходилось прилагать немало усилий для того, чтобы собрать достаточно хвороста для костра. Холод пронизывал их до костей. Ночью они очень тесно располагались вокруг костра, чтобы было теплее. Кожа на их ладонях и лицах от холода стала красноватой и обветренной. Они лихорадочно искали все, что могло хоть как-то защитить их от зимней стужи. Из шкур убитых зверей они тут же мастерили, как могли, что-то наподобие шапок и рукавиц.
Хавган и Артаир оказались хорошими охотниками. Они частенько куда-то исчезали на целый день или даже два и всегда возвращались с мясом. Когда они вернулись после первой охоты, каждый нес на спине часть туши оленя. Они закоптили это мясо, нарезав его длинными тонкими полосками, и его хватило на несколько дней. Однако, несмотря на охотничье мастерство братьев-валлийцев, всем шестерым не раз пришлось поголодать в эти зимние месяцы. В те дни, когда у них не было еды, они становились раздражительными и вялыми. В их пустых животах громко урчало.
