В течение довольно долгого времени никто ничего не говорил и даже не шевелился. Беобранд окинул взглядом противников и решил для себя, что, если дело дойдет до схватки, он нападет на одного из лучников. Возможно, он сумеет подскочить к лучнику еще до того, как тот выпустит стрелу, и затем расправится с ним голыми руками. Однако в этот момент из зала стали выходить гезиты Эгрика, а потому шансы на успех в такой схватке у Хенгиста и его спутников тут же снизились.
В конце концов первым тронулся с места Дренг. Он сделал шаг вперед, не сводя взгляда со стражника, и, наклонившись, поднял с земли свое оружие и меч Хенгиста. Затем он передал Хенгисту его клинок. Беобранд услышал, как он прошептал:
– Нам нужно отсюда уходить. Не стоит связываться. Вирд прислал сюда Галана, и тут уж ничего не поделаешь.
Хенгист стоял с крепко сжатыми губами и подрагивал от ярости, но все же кивнул Дренгу и взял у него меч.
– Берите свое оружие, – сказал он затем. – Мы уходим.
Беобранд и все остальные осторожно подняли с земли оружие, опасаясь какой-нибудь коварной уловки со стороны стражников и воинов, собравшихся у входа в зал. Однако эти люди оказались порядочными: они позволили Хенгисту и его спутникам беспрепятственно покинуть земли Эгрика. Когда Хенгист и все остальные отошли на довольно большое расстояние от входа в зал и исчезли в ночной темноте, Беобранд услышал далеко позади себя громкий смех, а затем звук захлопнувшейся двери.
Они шли в темноте молча, но при этом Беобранда терзало множество вопросов. Его удивило заявление Галана о том, что он видел, как Хенгист сидел за одним столом с Кадваллоном. Какой ему был смысл врать? И была ли реакция Хенгиста на это заявление подтверждением того, что оно правдиво, или же она представляла собой лишь характерную для него вспышку гнева в ответ на оскорбление чести и достоинства?
Некоторое время спустя Тондберкт нарушил молчание, и из его рта при этом в воздух устремилось облачко пара:
– Ну и ладно, мне ведь все равно не понравился запах их тушеного мяса, а тепло очага нас слишком бы изнежило.
Никто не засмеялся.
Беобранд, шагая сразу за Хенгистом, сосредоточил свое внимание на очертаниях его плеч. Он понял, что ответов на мучающие его вопросы он сегодня не получит.
Поскольку дни становились короче, а погода – все более холодной, Хенгист и его спутники решили встать на некоторое время лагерем возле речки.
Местечко это было защищено от ветра крутым лесистым берегом. Нависающий выступ с торчащими из него корнями деревьев создавал своего рода убежище, в котором можно было хоть как-то укрыться от непогоды. К этому естественному заслону они добавили несколько сплетенных из прутьев плетней и соорудили подобие крыши из веток и листьев. Однако в самые холодные и самые влажные дни толку от этих сооружений было маловато, а потому они просто съеживались в своем укрытии и терпеливо ждали очередного потепления. А вот в ясные дни, когда вдоль русла речки не дул ветер, от которого тряслись лишенные листвы ветви деревьев, в лагере Хенгиста и его спутников становилось так же уютно, как в настоящем доме.
Через несколько дней после стычки во дворце Эгрика, когда стало ясно, что они более-менее надолго обосновались в этом лагере и пока что продолжать свое путешествие не собираются, Беобранд решил затеять разговор об инциденте, произошедшем с Хенгистом. День был холодным, но сухим. Они сидели у костра в ожидании наступления ночи. В течение всего дня они занимались тем, что заготавливали хворост и мастерили плетни для убежища, и вот теперь они сидели усталые, но довольные у костра, наслаждаясь исходящим от его пламени теплом. Беобранд, разомлев, вдруг вспомнил о том, как Хенгист вспылил во дворце Эгрика, занявшись, словно сухой трут.
– Хенгист! – позвал Беобранд. Он вытянул ноги, стараясь дать отдых усталым мышцам, и расположил ступни поближе к костру.
– Что?
– Почему ты так разозлился на Галана? Он ведь наверняка ошибся, и ты вовсе не был у Кадваллона.
Все посмотрели на Беобранда. Артаир перестал строгать веточку, которую держал в руке. Дренг нервно облизал губы. Тондберкт заерзал – так, как будто приготовился броситься наутек. Беобранду вдруг стало страшно.
Хенгист смерил его пристальным и очень долгим взглядом и затем сказал:
– Ты вздумал задавать мне вопросы, Беобранд, сын Гримгунди? Ты тоже считаешь меня бесчестным? Считаешь меня предателем?
Хенгист смотрел на Беобранда сурово и решительно.
Беобранд отвел взгляд и поискал поддержки у других воинов. Все они попытались не встречаться с ним взглядом. Это означало, что на его стороне не было никого. Он оказался в одиночестве. Беобранд почувствовал себя маленьким и слабым. С ним частенько случалось такое в те времена, когда его начинал дубасить кулаками отец.
– Нет, я просто…
– Просто что?.. Впредь думай, прежде чем что-то сказать, юный Беобранд.
В воздухе словно повисли не высказанные, но подразумеваемые Хенгистом угрозы.
Как и много раз в детстве, во время приступов ярости собственного отца, Беобранду захотелось побыстрее выбраться из неприятной ситуации.
