– Извини, Хенгист, – поспешно сказал он. – Я вовсе не хотел тебя оскорбить.
Напряженность в лагере тут же развеялась. Хенгист наклонился вперед и подбросил в костер большую ветку, отчего во все стороны разлетелись искры.
Беобранду вдруг стало стыдно из-за своей слабости – так стыдно, что подступил ком к горлу. Он встал и пошел прочь от остальных, ненавидя себя за беспомощность.
Во время пребывания в этом лагере Хенгист начал учить Беобранда сражаться. Беобранда приводили в ужас внезапные и бурные вспышки насилия, которым был подвержен Хенгист, но ему, тем не менее, очень хотелось поучиться у Хенгиста искусству владения оружием. Если бы он научился хорошо сражаться, то наверняка не чувствовал бы себя таким беспомощным.
Хенгисту, похоже, нравилось обучать этого молодого воина, и вскоре всем их спутникам, наблюдающим за этими занятиями у костра, стало ясно, что Беобранд – прирожденный воин. Он перемещался очень быстро, правильно выбирал то или иное положение тела в зависимости от ситуации и вскоре научился довольно ловко обращаться с щитом в левой руке и копьем в правой. Его раны все еще ныли, но ему удавалось заставлять себя не думать о боли. Он тренировался так, что по его телу бежал ручьями пот, а от его разгоряченных мышц в холодный воздух поднимался пар. В конце каждого дня он буквально падал на землю возле костра и засыпал, слушая рассказы других воинов о сражениях, попойках и женщинах, которых они познали.
Значительную часть занятий с Беобрандом Хенгист посвящал тому, что заставлял его снова и снова делать выпады, парировать удары, пригибаться и закрываться щитом. Все это – в различных комбинациях. Иногда Хенгист подзывал кого-нибудь из воинов и устраивал своего рода схватку между ним и Беобрандом. Поначалу они все побеждали его, добавляя новые шишки, царапины и синяки к тем ранам, которые он получил во время битвы в Элмете. Однако к концу второго дня тренировок ему удалось одолеть Тондберкта.
Тондберкта подвела его чрезмерная самоуверенность. Он ведь видел, что Дренг – очень опытный воин – расправился с Беобрандом буквально за несколько мгновений. Тондберкт встал в оборонительную позицию, поднял свой щит высоко и замахнулся копьем. Беобранд, взревев, резко воткнул свое копье в щит Тондберкта и затем, навалившись своим весом на древко, заставил Тондберкта опустить щит. Он проделал все это в точности так, как его учил Басс. Тондберкт, которого подобные действия застали врасплох, попытался отпрянуть назад, но это привело лишь к тому, что его щит еще дальше отстранился от туловища, делая его более уязвимым. Тондберкт запаниковал и, пытаясь перехватить инициативу, нанес удар копьем, целясь в лицо Беобранду.
Беобранд своевременно поймал древко копья верхним краем своего щита и отбил копье вверх. В тот же самый миг он отпустил собственное копье, проворным движением выхватил нож с костяной рукояткой, который ему когда-то дал Иммин, и, подскочив к Тондберкту вплотную – почти обняв его, – приставил кончик лезвия ножа к горлу друга.
Затем они оба – и Беобранд, и Тондберкт – замерли. Несколько мгновений спустя раздался громкий смех Хенгиста. Вслед за Хенгистом стали смеяться и Дренг с двумя валлийцами. Маневр, который только что совершил Беобранд, был смелым и рискованным. Если бы он при этом хотя бы чуть-чуть не рассчитал, то остался бы с маленьким ножом против длинного копья. Однако его движения были выверенными и быстрыми. Если бы это была настоящая схватка, Тондберкт уже отправился бы в потусторонний мир.
– Вот это мне нравится, – сказал Хенгист. – Я учил тебя, как нужно действовать, в течение двух дней, а ты затем проделал этот трюк. Такому тебя никто научить не сможет. Ты прирожденный воин, и ты ничего не боишься, да?
Да нет, Беобранд многого боялся. В частности он боялся Хенгиста. Однако во время схватки ему было некогда думать о страхе. В такие моменты существовал только он и его враги. А еще – огромное желание одолеть их всех во что бы то ни стало.
Беобранд встретился взглядом с Тондберктом и увидел нечто такое, что его удивило. Тондберкт, вопреки ожиданиям Беобранда, не улыбался с грустным видом из-за того, что его одолел друг, и не сердился на то, что не смог оказать достойного сопротивления и проиграл схватку так быстро.
На лице Тондберкта Беобранд увидел только страх.
Беобранд с каждым днем становился все более сильным, быстрым и ловким. Тондберкт стал уклоняться от схваток с ним после того, как Беобранд одолел его семь раз подряд. Они все еще шутили вместе и вроде бы оставались друзьями, но в выражении лица Тондберкта чувствовалось недовольство тем, что статус Беобранда внутри их маленькой группы повышается. Это – в дополнение к тому, что Тондберкт ощущал для себя угрозу в возрастающем боевом мастерстве Беобранда, – зачастую делало их разговоры натянутыми.
