– Вирд – странная вещь, Беобранд, – продолжал бард. – Я отправился за тобой сюда, не имея ни малейшего понятия о том, чем это закончится. А теперь посмотри на меня. Я пою королю, и меня балуют, как какого-нибудь принца. – Он хлопнул в ладоши. – Я сочиню про это песню… А для тебя хорошая новость состоит в том, что Энфриту понадобятся все воины, каких он только сможет найти. Я обязательно упомяну сегодня вечером о совершенных тобой подвигах.
– Я вроде как воин, однако до сих пор не получил обратно свой меч, – пожаловался Беобранд, но без особой досады.
Насколько он знал, Хрунтинг до сих пор лежал в кладовой, в которой он оставил его, прежде чем впервые зайти в Большой дворец короля. Он заберет его, когда сочтет нужным, а пока что это место казалось ему вполне подходящим для хранения меча. Его больше волновало то, сколько еще осталось времени до того, как наступит ночь и он сможет увидеть Сунниву.
– Тебе следует попытаться поговорить с королем завтра. Попроси вернуть свой меч, дабы ты мог послужить с этим клинком королю Энфриту и Берниции. Надеюсь, я к тому времени уже успею своими легендами и песнями убедить его в том, что ты представляешь большую ценность.
Леофвин широко улыбнулся, и Беобранд с рассеянным видом кивнул ему:
– Хорошо, я это сделаю.
Леофвин похлопал его по плечу и встал.
– Ну что ж, мне лучше уже начать сочинять про тебя песнь, которую я спою сегодня вечером, – сказал он с широкой улыбкой.
Оставшись наедине с собой, Беобранд решил осмотреть окрестности Гефрина, чтобы хоть чем-то занять себя и тем самым скоротать время. Проходя мимо огороженного участка, на котором находился скот, он впервые заметил рядом с ним небольшой холмик. Он видел такие холмики раньше и, остановившись, невольно задался мыслью, кто же здесь похоронен.
Затем Беобранд направился к Большому дворцу и решил рассмотреть странное сооружение, расположенное посреди королевских построек. Леофвин говорил ему, что оно было воздвигнуто специально для того, чтобы произносить речи и проповедовать. Он надеялся, что Энфрит разрешит ему выступать там перед жителями Гефрина.
Сооружение это имело треугольную форму и с одной стороны было очень узким. Беобранд подумал, что на небольшом возвышении в этом узком конце, видимо, должен стоять выступающий, а постепенно расширяющаяся часть предназначена для размещения слушателей. Если идти прочь от возвышения, то каждый ряд скамеек оказывался шире предыдущего и располагался немного выше. Это позволяло всем смотреть поверх голов тех, кто сидел перед ними. Такая идея была оригинальной, и Беобранду стало интересно, кто же это придумал. Леофвин полагал, что это было изобретение христианского священника, служившего у Эдвина. Говорили, что он прибыл сюда из страны, находящейся далеко на юге – рядом с тем местом, где родился и жил Христос.
Беобранда не интересовали ни Христос, ни его священники, однако восхитила разумная конструкция этого сооружения.
Все еще находясь под впечатлением известия о последних шагах Кадваллона, Беобранд, идя по городу, рассматривал его с точки зрения предстоящих военных действий и возможности обороны этого населенного пункта. Королевские здания были окружены намного меньшими домами ремесленников и крепостных. Весь город уютно расположился на равнинном участке местности, покрытом густой травой, и с трех сторон его окружали высокие холмы. К югу от города местность представляла собой пологий склон, тянущийся до реки, на берегах которой росли деревья.
Беобранд не очень-то разбирался в искусстве войны, но, тем не менее, для него было очевидно, что этот город был построен не для того, чтобы его от кого-то оборонять. Он, похоже, предназначался исключительно для спокойной мирной жизни, чтобы сюда приезжали все те, кто хотел выпросить что-нибудь у короля. И, конечно же, заплатить ему дань.
– Эй, ты! – раздался чей-то хриплый голос.
Беобранд обернулся и увидел трех человек, расположившихся на земле возле тропинки. В двух из них он узнал стражников, охранявших вход в Большой дворец. С этими людьми он едва не вступил в схватку сразу после своего приезда в Гефрин.
– Ты ходишь как неприкаянный после того, как твои друзья уехали, – сказал низкорослый и крепко сбитый стражник. Его звали Асеннан. Беобранд узнал об этом еще в первую ночь, проведенную в Большом дворце. Асеннан обычно разговаривал громко и говорил всегда то, что думал, но при этом, похоже, пользовался популярностью у других воинов. – Бедный мальчик.
Он изобразил плач младенца. Его приятели засмеялись.
Беобранд проигнорировал их и пошел себе дальше, но Асеннан, вскочив и выйдя на тропинку, преградил ему путь. Его приятели тоже встали.
– Не будь таким грубым. Разве ты не могучий Беобранд, который побеждает тех, кто в два раза больше его, одним лишь ударом своего великолепного меча? – Он огляделся с таким видом, как будто что-то искал. – Хотя нет, подожди. А где же твой удивительный меч, а? Ах да, тебе пришлось отдать его, чтобы разрешили зайти в зал. Жаль. Это прекрасное оружие.
