– Очень хорошо, отправьте несколько всадников. А ты… – Энфрит повернулся к робеющему гонцу. – Ты справился со своей задачей хорошо. Молодец. После того, как ты поешь и отдохнешь, ты должен отправиться обратно на юг, взять с собой моих людей и показать им, где встал лагерем Кадваллон.
Гонец с перепуганным видом поклонился, а затем вышел из зала.
Энфрит вернулся к тавлеям – игре, которой он забавлялся с несколькими своими танами. В зале поднялся гул: все начали обсуждать полученное известие.
Сканд, посмотрев на то, как гонец выходит из зала, перевел затем взгляд на короля. Энфрит посмеивался над тяжелым положением, в котором оказался его соперник по игре. Его фигурки были окружены фигурками короля, и он, похоже, уже точно проиграет все то, что поставил на кон в этой партии.
Сканд нахмурился. Ему нравился Энфрит, поскольку во многих отношениях он был хорошим королем. Сканд служил ему на протяжении многих лет. Он находился вместе с ним в изгнании и сражался рядом с ним плечом к плечу. Энфрит отличался храбростью в битвах и был неплохим стратегом и организатором. Именно это и делало его сильным игроком в тавлеи. Он всегда опережал соперника на пару ходов.
Сканд надеялся, что Энфрит знает, какими будут его следующие шаги в той смертельно опасной игре, которую он затеял с Кадваллоном. Оставаться в Гефрине – в этом Сканд не видел никакого смысла. Валлийский король – не тот человек, к которому можно было бы относиться легко. Однако Энфрит был настолько же упрямым, насколько и искусным в тавлеях. И своего решения он не изменит.
Энфрит, сделав последний ход, выиграл партию. Проигравший тан в сердцах смел фигурки с доски на выложенный тростником пол. Зрители ехидно засмеялись, глядя на то, как проигравший снимает со своего запястья серебряное кольцо и отдает его королю.
Сканд тоже невольно улыбнулся, на несколько мгновений забыв о своих опасениях, но тут же вновь вспомнил о них. Ему оставалось только молиться о том, чтобы они выиграли куда более серьезную игру с такой же легкостью. Если они проиграют, то потеряют гораздо больше, чем серебряное кольцо.
Слухи о принесенном гонцом известии – известии о том, что Кадваллон собирает свои отряды на юге, – и о реакции на него короля Энфрита очень быстро распространились среди населения такого небольшого городка, как Гефрин. К полудню уже все в Гефрине знали, что валлийский король снова угрожает их стране. Эдвин, великий правитель, объединивший под своей властью множество людей, попытался сразиться с Кадваллоном в открытом поле и потерпел поражение. Многие шепотом обсуждали, мудро ли поступил король, решив остаться в Гефрине. За последние несколько месяцев Гефрин покинуло немало жителей, надеявшихся найти более безопасное место. Те же, кто остался, отличались отвагой, и испугать их было не так-то просто, однако большинство из них все же приняли меры предосторожности и собрали в мешки самое ценное имущество, чтобы в случае необходимости можно было быстро схватить их и бежать. В следующую ночь некоторые из них под покровом темноты закопали в укромных местах то, что утащить с собой на большое расстояние было не так-то просто.
До Беобранда эти слухи дошли где-то в полдень, когда он встретился с Леофвином, чтобы поесть вместе.
– Кадваллон готовится нагрянуть сюда, – сказал Леофвин. Его лицо раскраснелось от волнения.
– Почему ты так обрадовался? Вместе с Кадваллоном придут смерть и горе.
– И слава тоже, – возразил Леофвин. – Мне будет о чем сочинять легенды и песни.
Приподнятое настроение барда оказалось заразительным, и Беобранд, сам того не желая, улыбнулся.
– Что-то я не видел, чтобы здесь кто-то готовился к битве.
– В том-то и дело. Никто не готовится. Энфрит сказал, что он не боится Кадваллона и не станет отступать. На юг он тоже походом не пойдет. Старого Сканда это разозлило.
– Сканд? Это тот, у которого седая борода? – спросил Беобранд. Он видел, как этот воин сидел за высоким столом и прогуливался вместе с королем и королевой.
– Да, – кивнул Леофвин. – В конце концов они решили послать несколько человек на юг понаблюдать за валлийцами.
– Тогда тебе пока не о чем сочинять легенды.
– Да, пока не о чем, но после того, как состоится сражение, я сложу множество легенд и песен. И это замечательно, Беобранд.
Леофвин вдруг осознал, что сейчас сказал, и поспешно добавил:
– Это, по-моему, были какие-то неправильные слова. Я имею в виду, что это замечательно, когда есть славный король, который позволяет мне изо дня в день только тем и заниматься, что размышлять над своими мелодиям и рифмами и затем развлекать его ими каждый вечер. Знаешь, а вообще-то сложить легенду можно о чем угодно! Вот только раньше я даже не подозревал, что запросто могу это делать.
Он энергично помахал руками.
– Меня радует то, что ты доволен. Я рад за тебя, Леофвин.
– Всего несколько дней назад я работал со своим отцом в Энгельминстере, а теперь за мной ухаживают рабы и рабыни, и я ем изысканную пищу, которую я раньше не только не пробовал, но и вообще о ней никогда не слышал.
Беобранд громко засмеялся, радуясь за друга.
