Меч и ятаган полностью

Ла Валетт лично инспектировал ход работ, появляясь с целой свитой высокопоставленных рыцарей. Он интересовался всем: высотой стены, глубиной рва, плотностью раствора, обтесыванием камня. Его внимание к деталям всегда оставалось неизменным, шла речь об оберже Франции или о крепостном вале Сант-Эльмо. Он разбирался в строительстве и защитных сооружениях не хуже заправского инженера или каменщика. Тридцатью годами ранее на Родосе он на собственном горьком опыте узнал, что даже самые лучшие защитные сооружения на свете не могут остановить султана. Ла Валетту было известно, на что способна современная артиллерия, что может остановить пушечное ядро, а что – нет. Строить укрепления на Мальте – непростая задача. На острове не было почти никаких природных ресурсов, кроме камня. Большинство материалов приходилось завозить с материка. Не хватало даже пыли, которую использовали для поглощения ударной волны между каменными стенами, поэтому требовались постоянные улучшения конструкции, в чем ла Валетт часто превосходил собственных инженеров.

У Марии никогда не было особых оснований симпатизировать чужакам, но к ла Валетту она относилась с уважением. Они с Еленой продолжали поставлять сыр галерным рабам ордена, и, хотя она была простолюдинкой, великий магистр всегда обращался к ней вежливо и учтиво. В отличие от большинства мужчин, он не относился к женщинам с презрением – просто с безразличием. Его интересовало только выполнение поставленных задач. Если в его жилах и текла ледяная кровь, если он и правил железной рукой, то всегда был честен и прям с ней, чего нельзя было сказать о его помощниках. Если он обещал оплату, она всегда поступала в назначенный день. Если ей нужен был материал из другого места и он мог помочь ей, то всегда делал это. Он уважал людей со способностями и однажды сказал Марии такое, чего ей никогда не говорил ни один мужчина. Она предложила решение, как укрепить покосившуюся куртину, и сделала все на свое усмотрение, не дожидаясь одобрения инженера. Для этого не нужно было особых инженерных навыков, просто наметанный глаз, и она посчитала, что дело пустяковое. Инженер пришел в ярость и стал угрожать, что удержит с нее плату за другую работу. Великий магистр услышал их разговор и поставил инженера на место, при нем сказав Марии следующее:

– Если бы у меня была сотня мужчин, сделанных из того же теста, что и вы, синьорина Борг, умеющих так же думать и находить неожиданные решения, турки могли бы штурмовать этот остров хоть тысячу лет кряду, а мы бы и ухом не повели!

Отношения Марии и отца так и не стали близкими. Они говорили только о делах и никогда не ворошили прошлое. Лишь один раз он попытался начать вести себя как раньше, но быстро понял, что если девочку ему удавалось запугать, то женщину уже не удастся.

– Ты должна жить дома, – начал он, – а не в вонючей яме с ворами и…

Она вкатила ему такую пощечину, что у нее аж ладонь зазвенела. Его лицо покраснело от ярости, массивные руки сжались в кулаки. Она напряглась, готовясь к ответному удару, но его так и не последовало. Он тряхнул головой, и с его языка чуть было не сорвалось проклятие. В этот момент она поняла, что нужна ему больше, чем он ей, и он прекрасно это понимает.

Несмотря на всю свою жестокость и грубость, на самом деле Лука Борг был человеком бесхребетным.

А однажды он попытался вернуть свой авторитет, лишив ее денег. Лука никогда не предлагал Марии платить за все, что она делала. Ему казалось, что ей должно быть достаточно денег на еду. Он предложил ей вернуться домой, предложил крышу над головой и даже был готов – раз в год или что-нибудь вроде того – выдавать ей небольшое жалованье на новую одежду. Казалось бы, чего еще желать женщине? Поскольку подсчеты Мария вела сама, то сама начисляла себе жалованье. Когда они пересчитывали деньги, Мария упомянула об этом, и оскорбленный отец запретил ей так поступать впредь.

– Что ж, хорошо, отец, – твердо сказала она, закрывая учетную книгу и вставая. – Можешь платить столько, сколько захочешь, тому, кто меня заменит. Увидимся на Успение.