– Говорят, что Святой Даниэль был армянином… А мы? Кто есть мы такие? Святой Даниэль пришёл на эти земли проповедовать веру Христову, нести слово Божье, а мы, что мы сделали для славы Господа Бога нашего и его сына Иисуса Христа? И похоронен Святой Даниэль здесь. В-о-о-н в той церкви. А меня называют Готшалк, я пришёл сюда с берегов полноводного Рейна… И что? Был я в Регенсбурге, где молился у могил Святого Эммерама и Святого Гаубальда, прося Господа Бога нашего, укрепить меня в вере Христовой, направить мои стопы и деяния… Был и в аббатстве Корби, где просил о том же у могилы Святого Адальгарда. Там, братья-бенедиктинцы, хорошо привечают паломников, щедро, от пуза кормят, одаривают… Вот, крестик, из древа, что растёт во Святой Земле. А здесь? Какя-то старая карга, вынесла хлебную лепёшку, и то пополам с отрубями, и сунула две луковицы. Плохо, очень плохо. Ведь что есть такое, как культ мощей Святых нашей церкви Христовой? Здесь всё просто – в обители или в городе, покоятся мощи какого-нибудь Святого, а значит поклониться им и помолиться, очиститься от грехов, выпросить что-либо у Бога, идут большие толпы паломников, от них обитель получает большие пожертвованья, и понятное дело, становится от этого только богаче. А тут монашки жадные…
Бьёрн, только сейчас, сквозь слёзы, заметил, что этот паломник смотрит на него, протягиваю руку за подаянием. Превосходная латынь, правда, вперемешку с франкскими и германскими словами, построение фраз, обороты речи, говорили о хорошем образовании этого оборванца. Но Бьёрн всего этого по незнанию не оценил, и просто бросил тому горсть медяков.
– Спаси вас Христос! – и Готшалк, проворно встав на колени, быстро принялся подбирать в высокой траве монеты, воровато оглядываясь по сторонам.
А монастырю Святого Даниэля, Бьёрн дал в дар всё что имел, всё что награбил, разбойничая.
Зазвонил колокол, созывая прихожан на службу, в монастыре запели монахини, и Ламия, остановилась, прислушалась, и тоже принялась петь. Ту, свою давнюю песню, которую Бьёрн услышал, когда впервые встретил её.
Он упал на колени, и долго, истово и горячо молился, прося у Бога милости и благоденстввия не для себя, нет, а для той, которую любил всем сердцем.
Всё дорогу от монастыря он ехал впереди, погружённый в свои печальные думы. И только, вечером, на первом привале, Одо и Таннер (Симеон, Мустафа и Педро не захотели ехать в Италию), заметили, что Бьёрн полностью стал седым за этот день.
Осенью 1063 года, умер старейший в семье – Готфрид Отвиль, граф Лорителло. Роберт распорядился похоронить старшего брата, с все возможной пышностью и почестями, в семейной усыпальнице Отвилей в Венозе.
А на Троицу 1064 года, наконец-то, свершилось!
На церковном соборе в Мантуе, посланник архиепископа Кёльнского Анно II, и отсюда, посланник Священной Римской империи, так как архиепископ Кёльнский сейчас управлял этой самой империей, Бурхард епископ Гальбештадский, поддержал папу римского Александра II.
Гонорий II, бывший ставленник империи, теперь преданный, был вынужден удалиться в свою епархию – Парму. Но до самой своей смерти, последовавшей в 1072 году, он, не признавая своего поражения, продолжал считать себя единственно законным папой римским.
Схизма, раскол, война между двумя папами Александром II и Гонорием II, каша, которую сам Роберт то и заварил, длившаяся два с половиной года, наконец-то закончилась!
Теперь, казалось бы, ничего не удерживало его в Италии, и Роберт спешно засобирался на Сицилию.
Зависть, злобным червём, грызла душу Роберта. Рожер, как и полагается верному вассалу, присылал ему, его долю с добычи с Сицилии. Но прикидывая, сколько же Рожер оставил себе, наиболее дорогих и ценных вещей, жадно ловя слухи о захваченной большой добыче в битве при Черами, Роберт грыз ногти и скрипел от досады зубами.
Прибыв в Тройну, которую Рожер избрал своей столицей, видя повсюду богатство и роскошь, узрев, что воины Рожера ходят в шелках, сверкая золотом и серебром, когда его люди, даже из ближайшего окружения изрядно поизносились, Роберт похвалил себя за то, что поторопился.
Тем не менее, Роберт, искренне и тепло обнял брата.
– Что пизанцы, больше не появлялись?
В прошлом году, сразу после победы при Черами, к Рожеру прибыла делегация из города Пиза, с предложением совершить совместный захват крупнейшего на Сицилии, да и на всём белом свете, города Палермо. Пизанцы обязывались на своих кораблях блокировать Палермо с моря, а Рожер должен был осадить город с суши. Также, пизанцы обещали ему тысячу воинов, чтобы он, при их помощи, захватил город. Всю захваченную добычу, было предложено разделить пополам.
Рожер, немного подумав, отклонил предложение пизанцев. Во-первых, он был не из тех, кто готов был, с кем-либо, делиться добычей. А во-вторых, Пиза, была в вассальной зависимости от Тосканы, маркграф которой, Готфрид II Горбатый, был если не во вражде, то в больших разногласиях и противоречиях с герцогом Апулии, Калабрии и Сицилии Робертом Отвилем.
