Роберт собрал всё, что мого собрать, ослабил гарнизоны замков и городов, вытянул большую половину рыцарей и воинов у Рожера с Сицилии, и с трудом, но сумел остановить это наступление, хотя и потерял город Касталланету.
Византийский военачальник Никифор Карантенос, получивший титул стратега Бриндизи, продолжал своими ударами тревожить владения Роберта.
В 1066 году, Готфрид, граф Трани (женат на дочери Дрого Отвиля), переплыл Адриатичнское море и попытался закрепиться на Балканах. Но после первоначального успеха, его войско и флот были наголову разгромлены Пэреном, герцогом Диррахия.
А Роберту в это время, силой удалось принудить к покорности и вассальной клятве Готфрида де Конверсано.
В одной из стычек, был схвачен и заточён в подземелье замка Мельфи Абеляр Отвиль.
Подался в бега Герман Отвиль.
Бежал в Диррахий Жоселин, барон Мольфетты.
Роберт де Монтескальозо остался один, но упрямый, как все Отвили, заперся в своём замке и пока и не думал складывать оружие и опускать знамя восстания, всё ещё на надеясь и ожидая помощи от Византии.
Но в Константинополе решили по-другому.
Роман Диоген, родом из Кападокии, красавец-армянин, как про него говорили… Когда его, уличив в заговоре, схватили и доставили во дворец кесарей, вдовствующая императрица Евдокия, жена, умершего 22 мая 1067 года императора Констанина X Дуки, и мать малолетних кесарей, сыновей Константина – Михаила, Андроника и Константина, увидела благородную осанку, мощную фигуру и красоту Романа Диогена. И её вдовье сердце, чувственно и трепетно забилось в груди.
Придворные, ревностно охраняя свои права и привилегии, ведь при малолетних кесарях, так удобно грабить казну и творить что хочется, уловив томные взгляды и вздохи императрицы, воспротивились её новому браку.
Но у Евдокии, помимо множества врагов, были и немногие сторонники, которые тайно, 31 декабря 1067 года, провели Романа Диогена во дворец.
1 января 1068 года, придворной партии пришлось смириться со свершившимся и признать Диогена кесарем Романом IV, но назначить ему в соправители сыновей покойного Константина X – Михаила и Константина.
Роман Диоген решил лично повести армию, против наседавших на империю с востока сельджуков. Но неуместная скупость и неспособность прежних кесарей, сократили численность армии империи и деморализовали оставшихся. При всех своих стараниях, тратя колоссальные суммы, Роману всё-таки удалось набрать массу туземных воинов и наёмников, диких, неорганизованных, не привыкших к совместным действиям. Но тем не менее, его походы 1068 и 1069 годов были удачными, и ему удалось сдержать натиск турок.
Гвискару же, только в июне 1068 года удалось подкупить одного из приближённых Роберта де Монтескальозо, и тот, тайно, открыл ворота. Рыцари ворвались в замок, и племяннику, застигнутому дядей врасплох, осталось только сдаться.
Роберт Гвискар торжествовал! Восстание было подавлено, его власть восстановлена!
– Покайся! Покайся, грешница! И Господь наш, в милости своей, может, снизойдёт на тебя своей благодатью! Очисти душу, покайся! Молитвой и исповедью искупи грехи свои!
Суровая, с неподвижным, словно из мрамора вытесанным лицом, с пухлыми руками, обхватившими ручки кресла, монахиня, знаменитая своим паломничеством в Иерусалим, почти святая, чёрными, пронзительными глазами глядела на распростёртую у её ног Альбераду, упиваясь своей властью над бывшей женой Роберта Отвиля.
Альберада робко подняла взор свой, пока не решаясь выворачивать свою душу наизнанку.
– Давай, рассказывай! Чистосердечной исповедью, избегни козней дьявола!
Монахиня перекрестилась, ограждая себя от происков нечистого.
Альберада истомилась за 10 лет, с тех пор, как Роберт оставил её. А ведь она ещё молода! Жива! Из плоти и крови! Ей хотелось любить, радоваться и наслаждаться жизнью! И истерзавшись в муках, не находя покоя, она отправилась к этой святой монахине, надеясь найти успокоение в служении Богу. Да, в последнее время, Альберада всё чаще подумывала об уходе в монастырь. Она тяжело вздохнула и принялась рассказывать. О безмятежном и счастливом детстве на родовой вилле Буональберго, которую все бедствия и войны обходили стороной. О своём взрослении, и первых девичьих грёзах. О том, как впервые увидела Роберта…
