Получив послание от Ричарда, Роберт призадумался. Ревность, всколыхнула в сердце его, давешнюю любовь. Но здравомысляще всё рассудив, он умерил свои страсти. Он знал, был уверен в том, что Альберада, до сих пор, любит его. И если бы он позвал, то она, не задумываясь, прибежала бы к нему… Это, так. Но брак с Сишельгаитой, был более выгоден, давая ему покорность лангобардов. Это тоже, так… А Альберада умна, и, по прежнему любя его, она удержит подле себя Ричарда Отвиля, не давая ему втянуться в заговоры и мятежи против него. Что ж, выгоды от брака Альберады с Ричардом очевидны, и Роберт дал своё согласие.
Не было счастливее человека на свете, когда Маркус Бриан, в древнем соборе священномученика Феликса, обвенчал Ричарда Отвиля с его любимой Альберадой. В приданное от невесты, ему досталась и вторая половина Венозы, и теперь он стал полновластным владетелем этого богатого города.
А Роберт, от щедрот своих, дал Ричарду в феод ещё и городок Моттолу. И отныне, Ричард Отвиль, граф Венозы Ричард ди Моттола, стал одним из самых преданейших и наивернейших его вассалов.
Главной бедой нормандцев в Сицилии стало то, что их осталось очень мало. Роберт, подавляя мятеж, забрал почти всех, и у Рожера осталась едва ли сотня рыцарей. И после неудачного похода на Палермо, все эти четыре года, Рожер, перенеся свою ставку в Петралию, делал только короткие вылазки во владения арабов, с целью – держать врага в постоянном напряжении и страхе.
Но стоило только его воинам, войти в какое либо селение или городок, и провозгласить власть нормандцев, собрать припасы и налоги (в обычной для себя манере – тащи всё), и уйти, как тут же, вслед за ними, появлялись арабы, и провозглашали власть какого-нибудь эмира, и тоже, выгребали подчистую, припасы и налоги.
Небольшие стычки с арабами, на линии разграничения, происходили регулярно.
С большим удовлетворением Рожер узнал, что его враги перегрызлись между собой, воюют, и что в этой войне, был убит давний недруг Ибн аль-Хавас.
Потом пришли и тревоги – африканский эмир Яхья Абу Тахир ибн Тамим объявил себя наследником Ибн аль-Хаваса, принял титул главы всей мусульманской Сицилии, и был признан в Агридженто, Энне и Палермо. И он стал собирать войско, объявив, что намеревается вышвырнуть варваров с Сицилии.
Взяв жену и детей (Юдит уже подарила ему четырёх дочерей), Рожер наведался к Серло, в Черами.
Серло, в длинном халате, подбитом соболями, подпоясанный тоненьким серебряным пояском, с расчёсанными и завитыми волосами, с ухоженной и напомаженной бородой, пахнущий египетскими духами, обутый в лёгкие сапожки с загнутыми носками, тепло и радостно встретил своего дядю и его семью. Рожер, обнял своего племянника, который был старше его на год.
– Мыльня натоплена, вода горячая, приглашаю освежиться, с дороги.
Рожер кивком головы поблагодарил Серло.
После мыльни, чисто вымытый Рожер, прошёл в роскошный сад, где кружилась голова от запаха апельсинов, жасмина и лаванды. Слух услаждало пение птиц. Взор радовал богато накрытый стол.
По-восточному, они улеглись на низенькие диваны, перед накрытым столом.
– Угощайся!
Один араб наполнил кубок из слоновой кости вином, положил на блюдо седло барашка с розмарином и чесноком, и пододвинул Рожеру шафрановый соус.
– Знакомься, это Ибрагим. Он знатного рода, мой друг и названный брат.
Рожер скептически оглядел стройного и красивого Ибрагима, и склонившись к Серло, шепнул ему на ухо на нормандском наречеии:
– А ты не стал таким, как те изнеженные греки и сарацины, которые любят мальчиков?
Серло расхохотался во весь голос.
– Нет. Ибрагим мой друг. Просто друг. А чтобы развеять твои сомнения, я хочу сказать тебе, что намерен жениться.
– На ком?
– На Альтруде, дочери Рудольфа Муллены, графа Бояно.
– Достойный выбор.
Серло посерьёзнел лицом, и в свою очередь склонился к Рожеру.
