Но защитники города, продолжали оказывать мужественное сопротивление.
На таран, и на столпившихся возле него воинов, обружился град стрел, камней, горшков с кипящим маслом и горящей смолой. И один за одним, падали поражаемые стрелами те, кто тащил башню.
Роберт передал копьё с треснувшим древком оруженосцу, и снял с разгорячённой головы шлем.
Надо было что-то менять. На плечах разгромленного противника ворваться в крепость не удалось. Нереальными казались и попытки отсюда, забраться на стены Палермо. Он подозвал Ричарда ди Мотоллу.
– Передай Рожеру, пусть не ослабляет здесь натиск. А мы, зайдём с другой стороны. Скажи ему, что я верю в него… И что Палермо, будет нашим!
Обходным манёвром, прикрываясь холмами, Роберт привёл своё войско к стенам квартала Аль-Халеса (в совр. Палермо между площадью Пьяцца Вильена и морем). Защитники города, сосредоточив все свои усилия в Аль-Касре, оставили Аль-Халесу практически без воинов.
– Город сей, Бога враг, не ведает о почитании Господа, и правят им демоны! Воины! Враг надломлен, и если мы, будем действовать также храбро, мы возьмём его! Это будет трудно, но милостью Христа, мы сделаем это! Вперёд, на врага!
И его воины, под обстрелом, принялись тащить к кварталам Аль-Халесы семь огромных лестниц. Роберт сам, подставил своё могучее плечо, под одну из них.
Маркус Бриан, трясясь от страха, не дай Бог, Роберт потащит его за собой, но, показывая свою нужность и полезность, собрав вокруг себя всех монахов и священников, пел молитвы, благословляя идущих на штурм воинов.
Первый взобрался на стену Архифред, хороший воин из греков.
– Слава Христу! – успел прокричать он, отбиваясь от врагов, и тут же полетел вниз, пронзённый пятью копьями.
Но остальных это не остановило. Ругаясь, шепча молитвы Христу и Богородице, падая под ударами, они лезли вверх, шаг за шагом отвоёвывая покрытую кровью стену Палермо.
Когда стена Аль-Халесы была взята, усталые, но торжествующие нормандцы, начали бои в самом городе. Особенно отличились братья Гуго Фаллок и Герберт, Райнольд из Симулы и Кустинобард. Им удалось не заблудиться в узких и извилистых улочках незнакомого города, и выйти к воротам. И пока одни воины отбивались от врагов, другие разобрали завал, и открыли их (возле нынешней церкви Санта-Мария-дель-Спазимо).
С громкими криками: – С нами Христос! – нормандцы устремились в город.
До глубокой ночи продолжались ужасные бои на улицах Палермо, до тех пор, пока его последние защитники, и те из жителей кто успел, не заперлись в всё ещё неприступной Аль-Касре.
Новый город был взят, на утро предстоял штурм Старого города. Усталые нормандцы, валились на землю, и засыпали, прямо тут, посреди улочек Палермо.
А Роберт, Рожер, и остальные предводители нормандцев, всю ночь не сомкнули глаз, проверяя сторожевые посты и караулы, выставленные у стен цитадели Аль-Каср.
Среди большинства мусульман, были здесь и христиане, в основном греки, присутствовали торговцы из Генуи и Пизы, и послы эмира Валенсии.
– Во имя Аллаха, мы должны продолжать борьбу с неверными!
– Аллах оставил нас, мы не можем больше сражаться.
– Убью, за такие слова!
– Мы можем откупиться, – прошептал на ухо Матео Джианоццо Доменику Годомару.
Тот, согласно кивнул головой.
– Завтра нормандцы ворвуться сюда, и не пощадят никого! Ни женщин, ни детей!
– Они разграбят всё наше имущество!
– Пока не поздно, надо договориться с ними.
– Палермо обречён… Я не вижу больше возможностей сопротивляться.
– Убью!
Тот, кто все эти пять месяцев, руководил обороной Палермо, вдохновляя её, кинулся вперёд, и вцепился в горло говорившего. Поднялась суматоха и паника. Она улеглась, только когда Матео Джианоццо убил его, ткнув за ухо, тонким, остроотточенным стилетом.
Слуга и телохранитель Доменика Годомара, бил и бил кинжалом в грудь, ещё одного противника сдачи города.
Сам Доменик Годомар, брезгливо поморщился от неприятных запахов и вида смерти, и поджал ноги, убирая их, от растекающейся по полу крови.
Богатый торговец Асим аль-Джерат, военачальник Бахир, ещё ряд знатных жителей города, встали со своих мест, и согласно промолвили:
– Решено, мы сдаём Палермо.
Ранним утром 6 января 1062 года ворота Аль-Касра распахнулись, и к нормандцам отправилась делегация палермианцев. По-восточному обычаю, они встали на колени и распростёрлись ниц. Полежав так, Асим аль-Джерат поднял голову.
– Милости просим, о, великий господин. Уповаем, на ваше милосердие.
Всё замерло, и нисколько мгновений, царила необычайная тишина. Казалось, что море прекратило свой бег, замер ветер, утихли в небесах птицы. А потом…
– Они сдаются!
– Слава Иисусу Христу!
– Палермо наш!
– Мы победили!
– Победа! Город наш!
Этот восторженный, тысячеголосый рёв, быстро разлетелся среди готовившихся к штурму, к крови и смерти нормандцев, достиг и лагеря за городскими стенами, где его подхватили раненые, обозники, проститутки и торговцы.
– Победа! Палермо наш! Господь дал нам победу!
И вся эта толпа, ломанулась в город, грабить, насиловать и убивать, в надежде на знатную добычу.
