– Для чего, с какой целью? Что, он хочет за моей спиной договориться с Византией? Зажать нас? – Роберт не верил, что посольство отправлено только для примирения разногласий в догмах христианской церкви, не верил, что папа просто выражает империи сочувствие, после разгрома при Манцикерте и предлагает Византии помощь всего западного христианского мира в борьбе против мусульман. Роберт подозревал своего сюзерена в коварстве. «Рим, Византия, Капуя и Салерно, сарацины в Палермо, ополчились на нас!». Было тревожно и угнетала неопределённость. «Надо срочно предпринять решительные шаги, чтобы разрушить козни врагов!».
Сразу после полуночи, ещё затемно, 5 января 1072 года, нормандцы пошли на штурм Палермо. Шёпот и тихий говор, кашель из охрипших глоток, лязг железа, шорох и топот тысяч ног, наполнили собой ночную темень.
Лучники и пращники шли первыми, и подойдя к стене, выстроившись, начали обстрел.
К сожалению, история не сохранила имени мужественного руководителя обороны Палермо, известно только, что гарнизон и жители города, были готовы к отражению штурма, нормандцам не удалось застать их врасплох, и начавшее розоветь в рассветной заре небо, озарили вспышки, и прочертили огненные дуги, метательных снарядов со стен города.
Под этим обоюдным обстрелом, и на землю, и на камни городской стены, пролилась первая кровь этого дня.
Греческие мастера подкатили поближе фрондиболы, катапульты, баллисты, и укрываясь за большими щитами, усилили обстрел города.
Надсадно дыша, пыхтя от натуги, упираясь, сотни воинов тянули, толкали, волокли к стенам, тараны и осадные башни.
Палермианцы, не стали ожидать, когда враг осмелиться атаковать стены, распахнули все девять ворот Аль-Касра (с араб. Крепость, между нынешними Палаццо Норманни и площадью Пьяцца Вильена), и ринулись вперёд. Их дружный, неожиданный натиск, смял ряды норманнов. Восторженный возглас вознёсся над полем боя, когда им удалось захватить одну из осадных башен, и столкнуть её в ров. Кровавая и отчаянная схватка завертелась возле большого, окованного бронзой тарана, где Рожеру удалось собрать вокруг себя несколько сотен воинов.
– Держаться! Не отступать! Бей их! Навались! Руби! Все, ко мне! – громогласный зов Рожера перкрикивал шум битвы, и нормандцы, оправившись от первого натиска врага, начали оказывать всё более возрастающее сопротивление.
Роберт, сидя в седле гнедого, белоногого скакуна, щуря глаза от бьющего солнца, глядел на битву у стен Палермо. Сарацинам удалось окружить отряд Рожера… Вот покачнувшись, упал его стяг… Но нет, спустя мгновение, он снова воспрянул, подбадривая воинов, зовя их на битву. Арисгот Поццуольский, собрав своих греков и лангобардов, пошёл на врага, силясь пробиться к Рожеру. Из ворот Палермо, прямо в гущу битвы, влетел ещё один отряд сарацин, и те совсем прижали отряд Рожера. Лучники и пращники, посылали свои смертоносные залпы, в этот кипящий страстями и инстинктами людской водоворот. Безжалостная смерть, не разбирала, кто перед ней, молодой или старый, опытный ветеран или впервые взявший в руки копьё новобранец, мусульманин или христианин, и убитые валились сотнями, устилая землю своими телами. Стонали, плакали, кричали, молили о помощи, бились в агонии раненные и изувеченные. И над всем этим, далеко оглашая окрестности, возносясь до небес, летели крики: – Христос! – Аллах акбар! (с араб. Аллах-величайший), – всё ещё сражающихся.
Разлетелась разрубленная голова Гуго де Бланфора. Сунулся ничком в траву Генрих де Пуа. Роберт Орбек, получив две стрелы в грудь, повалился навзничь. Копьё, вылетевшее из схватки, вонзилось в землю возле ног Рожера. Аббат Беренгер де Грантмесниль, в полном воинском облачении, прикрываясь иссечённым щитом, отбивался от троих, насевших на него сарацин. Позади него стоял, дрожащий от страха юный монашек, державший большое распятие, на котором развевалось Священное знамя святого Петра.
Нечеловеческими усилиями, на люти и ярости, идя по телам, по колено в крови, Рожеру удалось вырваться из окружения, и соединиться с Арисготом Поццуольским.
– Ты ранен, – иссушенными жаждой губами, весь потный, несмотря на мороз, сказал Арисгот.
Рожер оттёр с щеки кровь.
– Эта кровь, пролитая мною во славу Христа, зачтётся мне на небесах. Воины! Слушайте меня! Все наши деяния, наша пролитая кровь, наши смерти во славу истинной веры, зачтутся нам на небесах, в Царствии Небесном!
Вперёд, на врага, ринулась нормандская рыцарская кавалерия, ведомая Робертом! Сарацины бросились бежать, отступая к воротам, но командующий обороной Палермо, здраво оценив ситуацию, приказал закрыть все ворота Аль-Касры.
Началось избиение столпившихся у стен сарацин. Со стен города, мусульманские стрелки усилили обстрел, и в этой схватке, пало много достойных нормандских воинов.
Ободрённые победой, нормандцы потянули к одним из ворот таран, и расвномерными ударами, начали крушить их.
Дружными усилиями, с восторженными возгласами, поволокли к стене и оставшуюся осадную башню.
