Все собравшиеся на берегу и на кораблях, истово помолились, приняли Святое Причастие, и флот, под напутственные крики, отправился навстречу врагу.
– Вот они!
Арабский флот из Туниса, прекрасный в своей мощи, расцвеченный ярким солнцем, прижимаясь к берегу, шёл к Палермо.
– Вперёд!
Нормандские корабли, дробя воду быстрыми ударами вёсел, устремились в атаку.
– Лучники! – и тучи стрел, с обеих сторон, обрушились на корабли.
Африканские корабли были лучше защищены от стрел и копий, благодаря натянутым полотнищам из красного войлока.
Роберт едва успел поднять щит, в который тут же впилось несколько стрел. На палубе захрипели и застонали раненные. Толкнув Роберта в спину, упал Райнольд из Симулы, которому стрела вонзилась в плечо. Его брат Кустинобард, склонился над телом.
– Хвала небесам, ты жив, Райнольд!
– Помоги мне, брат… Вытащи эту чёртову стрелу!
– Ты истечёшь кровью. После… Я извлеку её, на берегу.
– Но я хочу сражаться! – выкрикнул Райнольд, силясь подняться, но со стоном валясь на палубу.
Роберт крепко выругался. У него было несколько захваченных у Бари громоздких дромонов, но не было мастеров, могущих запускать греческий огонь. Все пленные греки, предпочли смерть, не выдав тайны.
– Огонь! Огонь! Разводи огонь! Обматывай стрелы паклей!
Но это было долгое дело. А из гавани Палермо, к месту битвы, уже летели корабли сарацин.
– Ах ты, в господа бога, душу, мать! Разворачивай! Повертай корабли!
Несколько кораблей Рожера, удачным манёвром уйдя от смертельного обстрела, навалились на концевые корабли тунисцев. Великолепным таранным ударом, был пробит борт самого большого из них. На палубы остальных, страшно крича и завывая, ринулись нормандцы.
Роберту удалось развернуть свои корабли навстречу палермианцам, и раскинув руки, он дал сигнал растянуться судам в линию, и атаковать врага.
– С нами Бог! Отправим этих псов, на корм рыбам!
Зажжённые стрелы, обрушились на корабли палермианцев. Первый удар, когда в туче брызг, со страшным грохотом и разноглосыми криками, суда столкнулись, был страшен. Высоко к небесам, взлетел шум битвы, стоны раненных, последние мольбы умирающих. Истошно, поднимая вверх руки, кричали тонущие. Священник, воздев над головой крест, громко читал молитвы. С именем Аллаха на устах, кидались в кровавую сечу мусульмане.
А Рожер продолжал теснить, сбившиеся в кучу, корабли африканцев. Яростная, смертельная схватка… Палубы судов пропитались кровью, и были завалены телами павших. Сотни тел, плавали в море. Рожер, перепрыгнул на палубу вражеского судна, и двумя ударами топора, убил кинувшегося на него сарацина.
– За мной! Бей их!
На корабль Роберта, сжав его бортами, навалились два вражеских корабля, и на палубу, полезли сарацины. Райнольд из Симулы, прижатый братом к мачте, одной рукой, как мог, отбивался от врага. Лучники из школы Гвилима Спайка, собравшись на корме, без промаха посылали в цель стрелу за стрелой. С десяток воинов, прикрывали их щитами. Роберт, с копьём в левой руке и с мечом в правой, огромными скачками носился по палубе, своими могучими и страшными ударами сея панику среди неприятеля. Телохранители, едва поспевали за ним, отбивая летящие со всех сторон удары.
– Руби их! Круши! Ютч-хей-саа-саа! – выкрикивал Роберт старинный боевой клич викингов.
И от этого крика, от одного только вида этого, залитого кровью великана, стыла кровь в жилах у мужественных палермианцев, и они предпочитали отступать перед ним.
Под натиском Рожера, тунисцы отступали, правя к берегу, натыкаясь на подводные скалы, садясь на мели, выбрасывась, кому повезло, на сушу.
Рожер, утирая с лица кровь и пот, оглядел место битвы. Четыре корабля тонули, из них два, его. Три африканских корабля, разбило о скалы. Ещё два, чернели на мелях. И два, приткнувшись к берегу, спешно покидались своими командами. Только одному тунисскому кораблю, посчастливилось вырваться, и быстро мелькая вёслами, он уходил в море.
Рожер приказал сигналом трубы остановить кинувшуюся за ним погоню, и переступив через тело убитого норманна (вглядываясь в его лицо он не мог узнать кто это), он крикнул:
– Тела убитых, за борт! Идём на помощь Роберту!
Только начавшаяся ночь разъединила враждующие флоты, под покровом которой, палермианцы, со всей скоростью, на которую были способны уставшие до смерти гребцы, кинулись обратно в родимую гавань.
Рожер приказал подгрести поближе к кораблю Гвискара.
– Этого мало, Роберт! Надо полностью уничтожить их флот! Идём за ними!
Роберт жутко устал. «Ведь уже не мальчик, подумать, так мне уже пятьдесят пять лет», но он, ни за что, даже самому себе, никогда бы не признался, что в чём-то уступает сорокалетнему Рожеру.
– Давай, брат! Дадим им жару! – с мальчишеским азартом воскликнул Роберт.
Палермианцы, взамен цепи захваченной семь лет назад пизанцами, перегородили вход в гавань новой, но сейчас она была опущена, пропуская свои корабли.
