Александр никогда не приходил без подарочка. Так и на этот раз присел подле них, достал что-то блестящее, цветного стекла. Жданкина дочка и смотреть не стала, мой потянулся, взял. Драгоценная вещица была – стеклянная птичка. Без толку малому такое дарить – разобьёт ведь.
Я поняла вдруг, зачем он пришёл. Развернулась и ушла в дом. За прошедшее время мы тут обустроились слегка, обставились, как привыкли. И комната стала почти как та, в какой мы с Визарием дома жили. Немногого не хватало: книг по всем полкам, да его самого.
Принудила себя прямо стоять, глаза в глаза. Дивно он был хорош, но сопротивлялось что-то во мне. Не зря, должно быть, я к себе в комнату убежала. Хоть и не был здесь Марк никогда, а всё же родное чудилось. Свиток мой на столе лежал. Не было у меня других книг, «Метаморфозы» я знала уже наизусть. Однако снова бралась читать – словно эти буквы глаза любимого видели.
- Аяна, помнишь ли, о чём я просил тебя подумать? – начал Александр. - Трауру твоему скоро год. В недалёком будущем ты снова сможешь выйти замуж. У нас не принято сговариваться с женщиной, но амазонке никто не указ. Поэтому я говорю с тобой. Пора решать, время пришло. За мной ты не будешь знать нужды, мой дом гораздо лучше этого.
Не так он речи повёл. Не знал, не ведал, как я рабыней жила. Да и в Истрополе скромный был у нас достаток, так что Марку за любую работу браться приходилось, когда без меча жил. Не было у нас богатства, да разве нужно оно? Что мне имущество – больше я потеряла!
Губы глупые речи вели, а тело знало, как о главном разговаривать. Он дышать часто стал, грудь так и вздымалась под золочёным доспехом. К нему прижиматься – век тепла не найдёшь! А под доспехом что? Мне вдруг подумалось, что у таких чернявых грудь волосатая бывает. Красивые пальцы теребили свадебное обручье, которое он ради меня надел. И чёрные глаза, будто угли, страстью горели.
Потянуло меня к нему, Богиня наяву искушать взялась. Марк! Я вдруг поняла, что не могу вспомнить любимого лица. Глаза только. Грустными были эти глаза. Будто и вправду время пришло…
Ожгло мне сердце холодом. Шлюхой базарной себя почуяла. Был у меня один муж, другого не надо. И не телу проклятому мою жизнь решать. Я своему телу хозяйка!
Отворотилась, чтобы не видеть, и сказала ровно:
- Уходи, стратег. Не буду твоей.
Он вышел тотчас, споткнулся только в дверях, грохотнул мечом. И дышал очень шумно.
Не пожалела я его. Меня-то кто жалел? Один только и был, и ради него я теперь не давала себе судьбу по-новому строить. Ошиблась ли?
Жданка мне говорила: настоящий мужик никогда дважды одно не скажет. Так и я думала, что ушёл стратег навсегда, однако он вернулся. Бухнула дверь. За моей спиной слышалось тяжкое неровное дыхание. И боле ничего.
Так дышат, когда нет сил с любовью совладать. Марк так дышал… Сердце дрогнуло в ответ.
Не хочу я иной судьбы, как сыну в глаза смотреть? Или вырастет сын – забудет, что другой на руках держал, до неба подкидывал?
- Не надо мне, Александр, ни любви твоей, ни имущества. Отдала я свою любовь – где другую возьму?
Только на этот раз он не послушал. Порывисто шагнул в комнату и обнял сзади за плечи, руками крепко обхватил. И не почуяла я твёрдого железа, которого так боялась. Живая грудь ходуном ходила, похрипывало даже внутри. Вдовье покрывало сползло с головы, и уже тёплые губы касались волос, да с такой нежностью, что меня жаром обдало. Последним усилием вцепилась я в длинные пальцы, силясь разнять. Марк!..
А он только склонялся всё ниже, шею целовал, к уху ласково прикасался. И шептал в это ухо слова, каких прежде никогда не слыхала:
- Я люблю тебя!
Марк…
========== СЛЕД НА ПЕСКЕ (Лугий) ==========
Рисковый мужик Филомен. Я бы не решился ехать по реке, зная про все эти местные дела с расчленёнкой. Видимо, купец храбрее меня. И остановить его не мог ни страх, ни стратег. А последний очень хотел. Не знаю, для какой надобности. Филомен Александра не жаловал, а мне разбирать лень было, кто кого и за что не любит.
Городок Танаис отличался от других подобных городов малолюдством и испугом. Для малолюдства были причины, для испуга тем более. Вот я и решил посмотреть, что тут к чему. Аяна, опять же, заявила о своём желании остаться на этой куче обгорелых камней. Какой ей был интерес, не враз поймёшь. Она и прежде слишком разговорчивой не была, а уж как Визария не стало – то и вовсе. И подойти-спросить у меня как-то не получалось. Жданка обещала поразузнать, но и она пока ничего такого не сказала. Томба, правда, выдал предположение, что тут замешан стратег. У нубийца глаз наметанный, его даже наш верзила слушать привык, так что я сам стал к Александру приглядываться. Если сестрёнка в нём впрямь что-то нашла, то меня это касалось. Хоть и тошно было. Не привык я ещё, что Визария нет.
