Парень схватил мысль достаточно быстро. Когда Вайло услышал перестук конских копыт, он, наконец, почувствовал себя свободным. К западу от себя он заметил полуволка, треплющего клочок лисьей шкуры. Повернув жеребца к югу, он посмотрел на Медные Холмы. Вайло рассчитывал, что сможет увидеть проломленный купол крепостной дозорной башни, но не был в этом уверен.
Что здесь делали бладдийцы? И почему они оставались?
Здесь был Дхун, а к тому же забытый Богами угол. Как скоро Робби Дан Дхун приехал на север, чтобы вернуть его? А потом? Как скоро какие-то чудовища, разбуженные для второй кормежки, убили Дерека Бланта с его людьми? Вайло никак не мог выбросить из головы зрелище каменных курганов. Люди мертвы и обложены камнем, но по-прежнему в строю.
Они похоронены на севере, не на юге, чтобы защищать от нападений кланов-соперников. Оправдывали ли Увечные хоть когда-нибудь такое проявление страха и показной смелости? Вайло думал, что нет. Увечные были изгоями, отбросами. Уродами. С приличным арбалетом их можно положить с десяток спокойно.
Вайло вдохнул ртом ледяной воздух, не заботясь о своих зубах. Ему здесь не нравилось, и он сам себе удивился, что так долго может здесь еще оставаться. Ударом ноги послав коня вперед, он помчался на юг.
Едва он спустился по склону в долину, на неожиданно выглянуло солнце, и его скудное тепло подняло настроение. Ему следовало помнить, что лучше быть здесь, чем нигде. Лучше управлять заплесневевшим фортом, чем не управлять ничем. Низко пригнувшись к конской шее, Вайло изменил направление так, чтобы ему не нужно было проезжать через Поле Могил и Мечей. Таким образом могло даже получиться быстрее, он всегда предпочитая по камням и промоинам, скрытым под снегом, не ездить. Местность для коня была еще новой, на его знание местности полагаться было нельзя. Запах полуволка жеребцу не нравился, вне всяких сомнений, и Вайло пожалел, что он не обучил собаку бегать за своими конями -- таким образом от них можно было бы добиться хорошей скорости.
Надежда догнать Хэмми и Мого уменьшилась, когда он обнаружил себя не на той стороне подтаявшего ручья, который бежал по дну долины. Ясное дело, Вайло упрекнул себя, что ему нужно держаться за бывалым человеком. Мого Солт жил здесь дольше всех, его маршрут должен быть лучшим. Раздражение заставило Вайло принудить коня прыгать, и жеребец на подъеме споткнулся, запаниковал и попытался его сбросить. Собачий Вождь хмуро вцепился, стиснул коленями конские бока, костяшки пальцев на поводьях побелели. Ему пришло в голову, что он мог закончить гонку, просто пустив коня обратно и поздравив победителя -- но это показалось ему мелким для себя поступком. Отказавшись теперь от борьбы, он лишит Хэмми или Мого удовольствия победить вождя.
Взволнованный, с застарелой ноющей болью в сердце, Вайло поскакал обратно в форт. На удивление, победил Хэмми Фаа. Эти большие ноздри означали больше воздуха, что делало лошадь быстрее. Мужчины набросились на него с рассказами. У Хэмми перекосилось седло, а конь потерял подкову. Мого пошел первым, угодил в выбоину, и тоже чуть не сорвал подкову. Вайло побурчал на них, сказав, что на полпути он вскипятил себе чашку чая. Хэмми засиял, его щеки вспыхнули, как они краснели только у мужчин рода Фаа.
- В форт, - приказал Вайло. - И ребятишкам об этом не рассказывайте. - Когда он произнес это, то взглянул вверх на боевую террасу в форме барабана, которая тянулась над северными помещениями крепости. На ней стоял Клафф Сухая Корка, разговаривая с кем-то, кого Вайло знал и узнал.
От неожиданность Вайло оторопел. Он считал себя находящимся тут на краю земли, но собеседником Клаффа оказался его третий сын.
В этот миг ему с трудом удалось сохранить самообладание. Придя в замешательство, он скептически нахмурил брови на копыто с потерянной подковой, объяснил Мого, что лучше бы тот вместо железа топил конское дерьмо, и направил свою небольшую группу на тропу, ведущую к западному входу.
Укрепление не могло больше похвалиться действующими конюшнями, и все лошади содержались на нижнем этаже западной палаты. Кто-то выполнил порядочную работу, разгородив пространство на стойла и клети, и Вайло видел, что из остатков медных листов были сделаны кормушки. Он заставил себя расседлать и вычистить жеребца. Хэмми понял, что что-то произошло, и взял обязанности по дальнейшему уходу на себя. Вайло согласился.
- Для человека на незнакомой лошади, - сказал он ему, - ты был неплох.
Хэмми сжал губы, кивнул, а затем сказал:
- Вождь.
С этим словом Вайло и поднялся по лестнице в северное крыло. Большие двойные двери были открыты, и ветер снаружи задувал внутрь. На скамейках сидели бладдийцы, прислонившись к стенам, притворяясь, что смазывают мечи, подновляют швы, счищают ржавчину с кольчуг. Один мужчина с тряпкой, смоченной в щелоке, по-настоящему сражался с плесенью на стенах -- влияние Нан в гарнизоне все возрастало. Когда он проходил через помещение на боевую террасу, все притихли.
