Это была, если подумать, довольно устойчивая очередь. Почти каждый вождь в клановых землях -- включая его самого и Сухую Корку - за последние семь месяцев овладевал землями Ганмиддиша. Сейчас это был Бладд, Черный Град жаждал их вернуть, и Дан Дхуна невозможно было сбросить со счетов. Три северных исполина, один небольшой, но исключительно удобно расположенный круглый дом -- кто-то будет разбит.
- У Краба новый вождь. Он разместился в Крозере.
Политическая жизнь в клановых землях могла быть делом крайне запутанным, сделал вывод Вайло. Крозер был необычным самодостаточным сообществом, которому хватало мудрости избегать борьбы других людей.
- Женат на одной из дочерей вождя? - рискнул предположить Вайло.
Гангарик даже хмыкнул.
- Мы это предполагаем.
Вайло усмехнулся в ответ. Лицо Клаффа Сухой Корки остался невозмутимым.
- На сколько ты останешься? - спросил Вайло своего третьего сына.
- Сегодня и завтра, если позволишь.
Было, вероятно, несусветной глупостью удовлетвориться колебаниями в голосе Гангарика. Возможно, это означало, что с возрастом он стал мягче. Как раз когда он собирался дать сыну позволение остаться так долго, как он и его люди считают нужным, заговорил Клафф Сухая Корка.
- Говоришь, на наших границах суллы. Чем они заняты?
Вайло ощутил бегущий вверх по спине холодок. У него в мыслях не было что-либо спрашивать о суллах.
Гангарик посмотрел на неродного брата с некоторым недоверием, его глаза сузились, когда он пытался найти в вопросе подвох.
- Они находятся в движении. Используют наши тропы, пересекают наши земли где хотят. Адский Город наводнен ими, старыми суллами. Они покидают Срединные Огни и направляются на север.
Когда Гангарик заговорил, поднялся ветер, мощно задул им в лицо, разбиваясь о стены форта. Один из толстых медных листов на крыше загудел, когда под него залетел ветер. Звук молотом ударил по мыслям Вайло, заставив вспомнить о том, что рассказал ему Сухая Кость в башне. Ужасные, похожие на правду вещи.
"Суллы не люди, - рассказывал тридцать пять лет назад ночью Оккиш Бык Вайло, после того, как они встретились с сулльским войском в лесах к востоку от Кедровой Пущи. - Помни это, и ты будешь знать нечто важное". В то время это казалось более чем необычным заявлением, и Вайло подумал, что Оккиш -- это Оккиш, загадочный как никто другой. Ему тогда следовало понимать лучше. В те разы, когда Оккиш Бык говорил наименее понятные вещи, были случаями, когда он произносил самую суровую правду.
Тишина, наступившая, когда отзвучали слова Гангарика, приобретала значение. Собачий Вождь знал, что именно он должен ее прервать -- у Гангарика был вид человека, летящего в пропасть и не уверенного, что из нее удастся выбраться, а Сухая Кость не стал бы говорить ничего не значащие слова -- но он нашел это до странности трудным. Сердечность была ему недоступна. Перед его мысленным взором стояла картина Поля Могил и Мечей.
Погибшие Дерек Блант и его люди.
Сухая Кость стоял у окна, выходящего на север, продолжая наблюдение.
Вайло перевел взгляд со своего кровного сына на сына, которого он выбрал, и понял, что вскоре ему придется сделать выбор. Гангарик не дал бы верхом крюк в сотню миль в сторону со своего пути ради милой встречи с Па.
- Ну, - сказал Вайло обоим своим сыновьям, - Давайте зайдем и поедим у Нан. Этой ночью мы все будем бладдийцами.
Гангарик заглянул отцу в глаза, а затем склонил голову с галантностью, впитанной в Полу-Бладде.
- Как пожелаешь. - Вайло представил, что он рассматривает свою команду из одиннадцати человек.
Сухая Кость заметил это, голова поднята, ноздри шевелились, словно втягивали холодный воздух.
- Отец, - сказал он спокойно, - передай Нан мое почтение. Этот воин ночью должен стоять на страже.
Старая боль в сердце Вайло стала глубже. Конечно, Сухой не мог есть вместе с Гангариком -- этот мужчина неосторожно помянул порубежных шлюх. Клафф Сухая Корка попрощался коротким кивком с Гангариком и прошел в форт.
Он забрал с собой нечто существенное. Вайло ощущал эту потерю, но не мог выразить словами, что это было.
Гангарик, казалось, с его уходом почувствовал облегчение.
- Забыл сказать тебе, - сказал он, проходя вперед, чтобы проводить отца внутрь, - ты снова стал дедом. У жены Пенго появился ребенок.
Шанна. Пенго обрюхатил ее еще до того, как его первая жена была убита, но Вайло это заботило мало.
- Он здоров? - спросил он, позволяя сыну провести его сквозь двойные двери.
- Да. Она высасывала так много, что они прозвали ее Молочай.
Вайло засмеялся, хотя по правде то, что он чувствовал, было страхом. Страхом за Сухого, страхом за новую внучку, страхом за весь Бладд. Молочай. Совершенно неожиданно он вспомнил причину, по которой хотел еще детей. Он надеялся на девочку.
