Так как в круглом доме лишь два человека понимали связь между Анвин и Джейни, девичья смерть была принята за еще одно доказательство существования клобучника. Девушка рыхлила на огороде луковые грядки, гласил рассказ, когда сзади на нее набросился убийца. Он сейчас осмелел, шептали люди. Вот то, что говорили шепотом, и было правдой.
Дерзость Станнига Бида все увеличивалась. Так что же осталось делать Рейне Черный Град? У вдовьего очага в тот день были трое. Две уже мертвы. Связанные присягой кланники сбиты с толку и возбуждены, даже шорох может их заставить обнажить меч. Впервые на памяти Рейны двери клана перед оброчными кланниками оказались заперты. Тем, кто уже находился в доме, разрешили остаться в его стенах, но те фермеры, шахтеры, лесорубы, охотники, скотники, торговцы, батраки, углежоги, ткачи, дубильщики кож и мельники, которые появились у дверей, чтобы переждать опасность - имеющие на это право, как проживающие на землях Черного Града - были отправлены обратно.
Дагро Черный Град не узнал бы сейчас свой клан.
Или свою жену.
Рейна на миг замерла у подножия главной каменной лестницы и спросила себя, что ей делать. Градский дом был сейчас полупустым. Обряд похорон Анвин вывел из дома сотни людей. Ее отсутствие ощущалось в десятках мелочах. По углам сеней висели черные от копоти тенета. Редкие зажженные факелы были плохо просушены и пропитаны, и давали больше копоти, чем света. С кухни тянуло кислятиной и жиром - печи не чистились целыми днями. Список можно было продолжить, но Рейна не видела смысла дальше перечислять приметы разрухи в черноградском доме. Кто тут остался, чтобы этим заниматься? Здесь уже не было Анвин, чтобы стойко бороться с хаосом. Чтобы неотступно противостоять хаосу, Анвин здесь уже не было. Могла бы подойти Меррит Ганло, но она вся из острых углов, и будет слишком сильно раздражать людей. Анвин Птаха была глыбой.
О боги, Анни. Рейна вдохнула наполненный дымом воздух и почувствовала, как в легких оседает копоть. У скарпийца, сидевшего рядом на лестничной ступени, завтрак состоял из ржаного хлеба с зельцем. У него был ломоть из языка с мозгами, он снимал с него своим ножом тонкие стружки и кидал их в рот. Как и у многих скарпийцев, его глаза имели желтоватый оттенок. Жуя и глотая, он наблюдал за Рейной, подбивая ее на столкновение. Шесть дней назад, когда Анвин была жива, ему не позволили бы перегораживать дорогу к Большому Очагу, не говоря уже о еде на лестнице. Прежняя Рейна пришла бы в ярость, но не рискнула нарваться на вероятное унижение в том случае, если бы она позволила себе хоть какой-то выпад в сторону скарпийца. Новая Рейна ни коим образом не беспокоилась. Если у нее было желание остановить его, она бы поднялась по лестнице, выхватила зельц у него прямо из рук и вмазала им ему в лицо.
Прежняя Рейна слишком сильно беспокоилась о том, что о ней думают люди. Она хотела, чтобы ее и любили, и уважали. Она совершила ошибку, считая, что если она многое делала , как жена хорошего вождя, она в конечном итоге и сама станет хорошим вождем.
Жена вождя - не то же самое, что и сам вождь. Этот факт новой Рейне был настолько очевиден, что она удивилась, как это прежде она могла считать иначе. Доказательства были - стоило взглянуть на Мейса Черного Града, Робби Дан Дхуна, Собачьего Вождя. Невозможно управлять круглым домом, будучи славным малым. Каменные Боги были богами войны. Не домашнего очага.
Прежняя Рейна поддерживала клан, но никогда не мечтала им управлять. "Вождем буду я". Такие слова мог бы сказать ребенок, так мало понимания стояло за ними. Анвин пыталась подталкивать ее, один раз на балконе, когда они видели прибытие скарпийского священного камня из Скарпа, и еще раз во вдовьем очаге, в тот день, когда умерла Анвин. И она, Рейна Черный Град, не позволила себя подтолкнуть.
Всегда настороже. Всегда беспокоясь о своей репутации в клане.
Ее осторожность убила Анвин Птаху. Я буду унижена, крикнула она, когда Анвин пыталась заставить ее выступить против Станнига Бида. Должно быть, у нее не было мозгов.
Сейчас пустоты в голове не было, но и не было уверенности, с чем она осталась. Она вспомнила, как встречалась в лечебнице с Лайдой Лунной, когда лекарка обрабатывала тело Анвин. Лайда держала в руке стеклянную трубку, наполненную ртутью. Пока они разговаривали, металл сливался и разбегался, образуя блестящие шарики, которые перекатывались из одного конца трубки в другой. Когда Лайда поставила ее, чтобы принести кувшин воды, потребовалось меньше десяти секунд, чтобы металл собрался в тусклый ком. Лайда объяснила Рейне, что в комната должно быть холодно, чтобы тело не размякло и не начало разлагаться. Ртуть находилась в неопределенном состоянии, полужидком-полутвердом, и разницы температур между ее рукой и холодным воздухом было достаточно, чтобы перейти из одного состояния в другое.
Вот так же чувствовала себя Рейна, стоя у подножия лестницы: зависшей между двумя состояниями. Способной размякнуть до истерики в один момент, и заледенеть от гнева и презрения - в следующий.
