– Единственный, господин, – подтвердил Осви, раздувая огонь.
– А это лорд? – пискнул один из мальчишек.
Никто ему не ответил.
– Кто это такие? – осведомился я, хотя вопрос был глупый, потому как ответ лежал на поверхности.
– Сироты, – пояснил Осви.
– Вроде тебя.
– Да, господин, вроде меня.
– Разве здесь нет монастырей? – удивилась Бенедетта. – Мест, где заботятся об оставшихся без родителей детях.
– В монастырях порядки суровые, – отрезал Осви. – Если не придешься там ко двору, тебя продадут работорговцам на реке.
– Что происходит? – вмешался мальчишка, спрятавший нож.
– Враги захватили город, – пояснил я. – Вам лучше сидеть тихо, пока все не успокоится.
– А вы убегаете от них? – поинтересовался сорванец.
– А ты как думаешь? – спросил я, и парень промолчал.
Я знал, о чем он на самом деле думает, – что может нажить небольшое состояние, выдав нас. Вот почему я уточнил у Осви, один ли выход существует из этого темного, вонючего подвала.
– Вы будете сидеть здесь, пока мы не разрешим вам уйти, – добавил я. Мальчишка только посмотрел на меня и ничего не сказал. – Парень, как тебя зовут?
Он помялся, как если бы хотел не отвечать мне, потом буркнул:
– Алдвин.
– «Алдвин, лорд», – поправил я его.
– Лорд, – неохотно прибавил он.
Я подошел к нему, переступив через лохмотья и солому, наклонился и заглянул в темные глаза:
– Алдвин, если ты выдашь нас, враги заплатят тебе шиллинг. Может, даже два. Но если окажешь мне услугу, я заплачу золотом. – Вытащив из кошеля монету, я показал ему.
Он посмотрел на монету, потом мне в глаза и снова на монету. Малец ничего не сказал, но я видел голод в его глазах.
– Знаешь, кто это? – спросил я у него, кивнув в сторону Осви.
Алдвин поглядел на Осви.
– Нет, лорд, – ответил он, снова повернувшись ко мне.
– Посмотри на него внимательно, – велел я.
Малец нахмурился недоуменно, но покорно вытаращился на Осви, лицо которого освещало пламя костерка. Перед Алдвином был воин с аккуратно подстриженной бородкой, в дорогой кольчуге, с изукрашенным богатым шитьем и серебряными пластинами на поясе.
– Осви, скажи им, кто ты такой, – приказал я, – и кем ты был.
– Я – нортумбрийский воин, – гордо заявил Осви. – Но прежде я был таким же, как ты, малец. Я жил в этом самом подвале, воровал еду и прятался от работорговцев, как ты. Потом я встретил моего лорда, и он стал моим благодетелем.
Алдвин снова уставился на меня:
– А ты вправду лорд?
Я не удостоил его ответом.
– Алдвин, сколько тебе лет?
– Не знаю, лорд. – Он пожал плечами. – Двенадцать, может?
– Ты верховодишь этими мальчишками и девчонками?
Парень кивнул:
– Я забочусь о них.
– Жесток ли ты? – осведомился я.
– Жесток? – Он наморщил лоб.
– Жесток ли ты? – повторил я.
Не в силах сообразить, что от него требуется, мальчишка покосился на своих товарищей. За него ответила одна из девочек.
– Господин, он может сделать нам больно, – сказала она, – но только если мы что-то натворим.
– Послужите мне – я для всех вас стану благодетелем, – пообещал я. – Да, Алдвин, я лорд. Великий лорд. У меня есть земли, есть корабли, есть люди. И придет час, когда я изгоню врагов из этого города. Кровь их побежит по улицам, собаки пожрут их плоть, а птицы будут пировать их глазами.
– Да, господин, – прошептал он.
А я надеялся, что сказал ему правду.
«Сперхафок» исчез. Каменная пристань была пуста, трупов на террасе не валялось.
Вести мне доставили мои новые войска, точнее, Алдвин и его младший брат выступили в роли разведчиков и вернулись назад, гордые успешно выполненным заданием. Отец Ода предостерегал, чтобы я не нанимал их: искушение предать нас будет для них слишком велико. Только я прочитал голод в юных глазах Алдвина. Голод этот порождали не склонность к предательству и не алчность, но стремление быть востребованным, оцененным. Мальчишки вернулись.
– Там были солдаты! – возбужденно доложил Алдвин.
– Что было нарисовано у них на щитах?
– Птица.
Эти городские ребятишки не могли бы отличить ворона от моевки, но я истолковал это так, что птица, та или иная, – эмблема из Восточной Англии.
– Но трупов вы не видели?
– Ни единого, господин. И крови тоже.
Это было важное наблюдение.
– Как близко вы подкрались?
– Вошли в дом! Сказали, что мы нищие.
– И что воины?
– Один стукнул меня по голове и велел убираться.
– И вы убрались?
– Да, господин. – Он ухмыльнулся.
Я дал ему серебро и пообещал золото, если он продолжит служить мне. Значит, «Сперхафок» улизнул, и это прекрасно, но всегда существовал риск, что восточноанглийский флот ждет в море у входа в Темез, дабы доставить подкрепления в захваченный город, и этот флот мог пленить Берга и мой корабль. Я коснулся своего талисмана-молота, вознес про себя молитву богам и принялся планировать будущее, но пока видел только неотложную необходимость разжиться провизией и элем.
– Мы крадем, – ответил Алдвин, когда я осведомился, как добывает пропитание его маленькая шайка.
– На нас всех не наворуешь, – проворчал я. – Придется покупать.
– На рынках нас знают, – уныло отозвался Алдвин. – И прогонят прочь.
