Вот только сможем ли мы ждать? Один лишь смрад от выгребной ямы – достаточная причина уйти поскорее. Варин взял город, но еще не обыскал его от и до, поэтому над нами всегда будет висеть опасность, что он пошлет людей обшаривать все руины и подвалы в поисках врагов, уцелевших во время захвата. Скоро, когда подойдут подкрепления из Восточной Англии и Уэссекса, в его распоряжении окажется достаточно много воинов.
– У стражников, патрулирующих улицы, есть щиты? – спросил я.
– У караульных на пристани есть, – подтвердил Алдвин. – Но они их с собой не таскают.
– Щиты сложены в кучу?
– Да, господин.
– А у патрулирующих улицы воинов щитов не было, – вставил отец Ода.
– А у часовых у городских ворот – были, – добавила Бенедетта.
Выглядело вполне логично. Окованный железом щит из ивовых досок – штука тяжелая. Дозорные на беббанбургских стенах не носили щитов, но они всегда находились поблизости. Щит – последнее, что воин берет перед боем, и первое, от чего избавляется после. Людям, патрулирующим улицы, приходится иметь дело с горожанами, а не с облаченным в доспехи противником, поэтому щиты для них только обуза.
– И у нас щитов нет, – криво усмехнувшись, заметил Финан.
– Так что, разгуливая по улицам без них, мы не вызовем подозрений, – сказал я. – Зато у нас есть дети.
На удар сердца Алдвин так скривился, будто хотел возразить, что он уже не ребенок, но потом любопытство пересилило.
– Дети, господин?
– Дети, – мрачно подтвердил я, – и я намерен продать бо́льшую часть вашей шайки. Сегодня.
Мы ждали до тех самых пор, пока ночь не подошла к исходу, а первые признаки рассвета уже обозначились на востоке; ждали той поры, когда вынужденные бдить всю ночь люди устают и думают только о близком отдыхе.
Тогда мы выступили. Мы не крались тайком через город, перебегая от дома к дому, а открыто шли по главной улице к мосту. Шли с мечами наголо, в кольчугах и шлемах. Мы, восемь воинов, окружали стайку детей. Юнцы возбужденно щебетали, зная, что их ждет приключение, но я велел им принять несчастный вид.
– Вы пленники! – рявкнул я. – Вас ведут на продажу!
Бенедетта шла с ними, спрятав лицо под темным капюшоном, а отец Ода занял место рядом со мной, в длинной рясе и с серебряным крестом, на котором играл свет мерцающих факелов. Впереди, на северном конце моста, горела жаровня. Когда мы подошли ближе, навстречу нам вышли двое.
– Кто такие? – осведомился один из них.
– Люди лорда Варина, – ответил отец Ода, и датский акцент делал его ложь более убедительной.
– Отче, куда идете? – спросил стражник.
– Идем туда, – сообщил священник, указав на улицу, уходящую на восток, за пристанями и складами.
– Ведем на продажу этих мелких ублюдков, – пояснил я.
– Это настоящая саранча! – добавил Ода, отвесив Алдвину оплеуху. – Их поймали на краже из дворцовых кладовых.
– Продаете, значит? – Стражник хмыкнул. – Так им и надо!
Мы пожелали им всего хорошего и свернули на улицу.
– Не те ворота, – прошептал Алдвин. – Следующие.
Усадьба работорговца Гуннальда находилась в опасной близости от моста, где у жаровни несли караул с десяток воинов. Дело нам следовало закончить тихо, хотя начали мы довольно шумно, когда я застучал в ворота рукоятью Вздоха Змея. Никто не отозвался. Я ударил снова и продолжал молотить до тех пор, пока не открылось окошечко, в котором появилось лицо.
– Чего надо? – буркнул привратник.
– Лорд Варин шлет вам товар.
– Что за лорд Варин?
– Начальник в городе. Отпирай ворота.
– Господи Исусе, – проворчал наш собеседник. Я заметил, как блеснул его единственный глаз, пока он смотрел на улицу, разглядывая воинов и детей. – А обождать нельзя?
– Так вам нужны мелкие ублюдки или нет?
– А девочки есть?
– Три, в самом соку.
– Погодите-ка.
Окошко закрылось. Мы ждали. Я предположил, что привратник пошел будить хозяина или надсмотрщика. Серый волчий рассвет занимался на востоке, небо становилось ярче, окрашивая края высоко летящих облаков серебристым светом. Ниже по улице открылась дверь, появилась женщина с бадьей – видимо, собралась за водой. Она с тревогой посмотрела на моих воинов и юркнула обратно в дом.
Окошко снова открылось. Света хватало, чтобы различить бородатое лицо. Человек смотрел на нас и молчал.
– Лорд Варин не любит ждать, – заявил я.
Неизвестный буркнул что-то, окошко закрылось, потом послышался звук отпираемых засовов, и две тяжелые створки разошлись, заскрежетав по мостовой, сохранившейся, похоже, тут с тех самых пор, как римляне сделали здесь двор.
– Заводите их, – заявил бородач.
– Пошли! – прикрикнул я на детей.
Во дворе стояли трое мужчин, все без кольчуг, но в толстых кожаных куртках, поверх которых висели короткие мечи в простых деревянных ножнах. Один, высокий с длинными патлами, обернул вокруг пояса хлыст. Это он открыл ворота и теперь смотрел на детей.
– Жалкая шайка, – произнес он, сплюнув на мостовую.
– Их поймали за кражей из дворцовых кладовых, – повторил я.
– Вороватые мелкие мерзавцы. За таких много не выручишь.
– Доброе расположение лорда Варина вам не помешает, – намекнул я.
Высокий усмехнулся.
– Заприте ворота! – приказал он товарищам.
