– Хороша хитрость, – горько усмехнулся хан. – Мы идем в битву и скоро сотни правоверных устелют своими телами степи Сарматии. А где те самые алаи (полки) спахиев, и янычарские орта (роты янычаров), которые нам обещал султан? Их нет. Падишах бережет своих солдат. Ему нужно, чтобы и мы ослабли в этой войне. Чем Крым слабее, чем он будет сговорчивее.
– Нам стоит разбить урусов Шеремет-паши, мой повелитель. Это выгодно и нам. А затем стоит подтолкнуть поляков к перемирию. А если Речь Посполитая подпишет перемирие, то и мы сможем уйти в Крым.
– И поляки пойдут на перемирие, если мы победим? Чарнецкий рвется в бой после своих побед. Особенно после победы над армией Хованского.
– Но в Варшаве и Кракове многие сенаторы ждут мира. Стоит послать к ним тайных послов с подарками. Особенно нам может помочь в том сенатор Моршинский, главный подскарбий Речи Посполитой31.
– Ты уже наладил с ним связь? – хан посмотрел на своего друга.
– Мог ли я решиться на то без ведома моего повелителя?
– Тогда не медли более. Действуй.
– Это возможно только после победы нашей над армией Шеремета-паши.
– В этой победе нет никакого сомнения, мой Селим. Шеремет горяч и смел. Он чем-то сродни князю Пожарскому, которого мы разгромили под Конотопом. Мы заманим его в ловушку. Думаешь, зачем я разбил здесь лагерь? Поляки отогнали Шеремета от Любара. И они ринется на нас.
– Но мы окажемся в клещах если поляки не подойдут к нам на помощь. Разве нет?
– Это только в том случае, если молодой Хмельницкий выступит к Шеремету-паше на помощь! Но этого не случится. Поляки уверили меня, что Юрий Хмельницкий не тронется с места.
– Не станет помогать, но и не станет мешать?
– Уже тем, что он просто не поможет урусам, он окажет мне услугу. Так что в моей победе над урусами я уверен. И после этого Юрий переметнется к королю, как это сделал до него гетман Выговский. Нам удалось вбить между гяурами клин. И они еще не скоро поймут, как их обманули.
– Умелая дипломатическая победа стоит не менее чем победа на поле брани, – произнес Селим-бей.
– Но нам стоит подумать, чтобы османы не обманули нас, – хан снова отхлебнул шербета из пиалы. – Как максимально использовать плоды нашей будущей победы?
– Разгром армии Шереметева даст нам господство на Юге Сарматии вплоть до самого Киева! И если мы сделаем это без помощи султана, то сможем заключить союз с Речью Посполитой. И к этому союзу мы принудим и гетмана Хмельницкого.
Хан улыбнулся. Селим понял его тайные замыслы.
– И мы пойдем на мир с Москвой. Царь устал от войны и примет его. И тогда султан в Стамбуле должен будет задуматься и начать считаться со мной. Ведь и королю и гетману нужны сабли против урусов и османов. Им этот союз выгоден. А взамен они отдадут нам все земли вплоть до Киева!
– Мой повелитель, мечтает о возрождении великого Крымского государства?
– Пока эти мечты – тайна. Я доверил это лишь тебе, мой Селим. И если все произойдет именно так, то не зря мои воины гибли на просторах дикой Сарматии.
– Но к тому же стремился и погибший Мюрад Гирей.
Хан только усмехнулся в ответ…
1
Стамбул: Столица империи Османов.
У мечети Сулеймание-джами.
К величественной мечети Сулеймание-джами в районе Вефа всегда стекалось много народа. И в этот час в толпе появились двое старых знакомцев. Это были Федор Мятелев и Василий Ржев. Никакой охраны с ними не было. Одеты они были как слуги знатных христианских господ, не то послов, не то богатых купцов.
– Видал, какая храмина? – Мятелев с восхищением смотрел на здание мечети.
– Изрядное строение, – согласился Ржев.
Рядом с ними оказался высокий мусульманин-водонос в старой чалме.
– В первый раз смотрите на мечеть? – спросил он.
– Да.
– Мечеть эта имеет 136 окон. Купол в высоту 53 метра! – гордостью произнес незнакомец. – Вам гяурам не дано создавать такую красоту.
– С чего это ты взял, что у нас нет красивых храмов? – стал закипать Мятелев.
– Такого нет. Такое может создавать лишь правоверный. Нет бога кроме Аллаха!
С этими словами одетый в рваный халат водонос отошел от них с гордым видом султана. Хотя мечеть действительно была возведена великолепными мастерами своего дела. И все жители Стамбула могли ей гордиться. Она принадлежала не падишаху, но всем правоверным мусульманам империи32.
– Ты чуть не сорвался, Федор. Сколь раз тебе говорено держи язык за зубами! – с укоризной произнес Ржев.
– А что я сказал? – обиделся Федор.
– Ты готов был назвать наш храм, коим мы могли бы гордиться. Разве нет?
– Наши соборы не хуже ихних! Один Василий Блаженный чего стоит! Тоже красота такая, что глаз не отвести.
– Вот и сорвалось бы с языка и все сразу бы поняли кто мы и откуда.
– Дак я ж не сказал!
– Но мог сказать.
– Да это рвань какая-то подзаборная. Ты что каждого водоноса станешь бояться?
– Он может быть соглядатаем. Бостанджи-баши33 часто использует вот таких как соглядатаев.
– Этак, своей тени станешь бояться.
– И нужно бояться тени, Федор. Мы с тобой ходим по острию ножа.
