Коул уставился на трупосека, его заляпанное грязью лицо и выпученные глаза.
— Что–то не очень похоже, — сказал он медленно.
Деркин озадаченно посмотрел на него.
— Это была шутка. Ты себя нормально чувствуешь? Ты очень бледный.
Коул посмотрел на свои руки. И верно, они — куда бледнее, чем раньше. Он провел пальцами по лицу и голове и поразился, что волосы так мало отросли.
— А сколько времени прошло с той ночи, когда умер Салазар?
Деркин пожал плечами.
— Около шести недель.
«Саша подумает, что я мертв. Или еще хуже, что я ее бросил…»
— Мне нужно уехать, — объявил Коул.
Деркин покачал головой.
— Это нехорошая идея. Белые Плащи или Троица тебя поймают, а когда они ловят… Не хотелось бы, чтоб ты кончил, как Насмешник.
— А кто это?
— Скоро узнаешь. Казнь вот–вот начнется. Пошли, найдем для тебя какой–нибудь еды. Ты, похоже, умираешь с голоду.
Коул колебался. Но он ранен и сейчас был не в той форме, чтобы попытаться пересечь Заброшенный край в одиночку и без оружия. Если его убьют, пока он будет разыгрывать из себя героя, никому легче не станет.
— Ты прав, — уныло сказал он.
Деркин дружески похлопал Коула по плечу.
— До центра города — рукой подать. Торопиться не буду. Ты, наверное, пока не очень- то крепко на ногах держишься.
Однако после нескольких неуверенных шагов Коул поразился силе своих ног. Вскоре ему пришлось удерживать самого себя, чтобы не унестись вперед от Деркина, который шагал, так неуклюже и сильно прихрамывая, что смотреть было больно.
— Ну, как ты? — спросил Деркин в третий или четвертый раз, пока они пробирались по грязной дороге в город.
— Прекрасно, — ответил Коул.
— Уже недалеко. — Казалось, это невозможно, но Деркин пошел еще медленнее. — Уф, я и не догадывался, что так несусь. Ты ж так отстанешь.
— Честно говоря, от этой ходьбы мне стало гораздо лучше, — поспешно заметил Коул. У него в животе снова заурчало.
— Хочешь передохнуть минутку?
— Нет, я только есть хочу. Я действительно проголодался.
— Ты голодный и слабый, как котенок, вот что я думаю. А я тут чуть ли не бежать тебя заставляю. Прекрасно, спешить некуда.
Коул постарался не показать своего разочарования, когда Деркин принялся массировать себе суставы. Бросив хмурый взгляд на Новую Страду, юноша вгляделся в расселины, которые будто шрамами покрывали землю. Большая часть их — всего лишь несколько футов в глубину. На дне собиралась дождевая вода, она пузырилась из–за подземных газов, которые поднимались из–под земли. Пара расщелин — глубже остальных, и в них не видно ничего, кроме абсолютной тьмы.
Мимо Коула неожиданно промчалась бродячая собака, взметнув тучу грязи, заляпавшей ему лицо. Он сердито стер грязь.
— Отчего здесь повсюду трещины?
— Говорят… Заброшенный край возник… когда с небес упало тело Черного Властелина, — ответил Деркин, судорожно глотая воздух.
Тут Коул осознал, что прибавил скорость и Деркин изо всех сил старается не отстать. Заметив по лицу коротышки, что тот пристыжен, Коул неожиданно смутился. Нелегко, должно быть, передвигаться на таких ужасно искривленных ногах. Он сбавил темп, сделав при этом вид, что изнемог, в попытке пощадить гордость трупосека.
— Боги умирают нелегко, — сказал юноша устало. — И терпеть не могут, когда с их трупами что–то делают.
— А, так ты знаешь о добыче магии?
— Немного, — ответил Коул хмуро. Он вспомнил Опухоль — место упокоения Малантиса, Властелина Глубин. Тот ужасающий миг, когда его корабль поглотил проклятый участок Бурного моря, будет преследовать его бесконечно.
Они продолжили свой путь и в конце концов увидели большую толпу, которая собралась перед возвышающимся в центре города помостом. Коул разглядел человека, привязанного к столбу посередине платформы. С его лица, казалось, не сходила усмешка, и Коул не сразу понял, что кто–то вырезал у него кусок правой щеки. Получившийся шрам создавал ощущение навечно застывшей кривой ухмылки.
Коул заметил за спиной пленника какое–то движение. Глаза юноши округлились, когда он рассмотрел три бледные фигуры: одеяния их клана невозможно спутать ни с чем.
— Служительницы Белой Госпожи, — сказал он мрачно.
Деркин кивнул.
— Троица.
Одна из служительниц подошла к краю помоста и обратилась к горожанам:
— Этот человек был приговорен к смерти. Пусть его участь послужит предупреждением для всех присутствующих. Повинуйтесь законам, установленным нашей госпожой, или несите ответственность за последствия.
— Насильник хренов! — крикнула женщина из толпы под всеобщее улюлюканье.
Служительница повернулась к своим сестрам.
— Приступим.
Втроем они набросились на Насмешника, и он исчез в вихре белых одеяний. Тонкие руки будто слились в единое размытое пятно. Через считаные секунды служительницы отделились друг от друга, оставив посередине раскачивающееся туловище, из него фонтаном хлестала кровь на помост, который продолжал поливать дождь.
Насмешник даже и крикнуть не успел.
