Внутри черепа одинокой горы лежали сотни забытых временем пещер, чьи несокрушимые каменные стены никогда не видели солнца, тлеющего в неизменно сером небе. Они извивались подобно смертельно раненым змеям, судорожно бились в толще скал. Безмолвие и смерть царили в сером тумане королевства духов, во всепроникающей тоскливой полумгле, в которой бесповоротно умирала надежда, гибли веселье и свет. Но даже здесь двигалось что-то живое, хотя такие формы жизни не были известны смертным. Источником движения служил одинокий черный провал в склоне серого пика, чудовищный зал, с севера открытый тусклому свету безжизненного неба и бесконечному хребту мрачных гор, образующих северные ворота королевства. В этом пещерном зале, чьи стены покрылись росой от пронизывающего скалы холода, суетились черные как ночь прислужники Повелителя Колдунов. Их маленькие темные тела копошились на полу погруженного в безмолвие зала, их лишенные позвонков спины гнулись в содрогании от страшной, губительной силы их Хозяина. Даже способность к прямохождению была отнята у них. Лишенные разума призраки, они существовали лишь затем, чтобы служить нуждам их господина, властвующего над своими рабами. Они все время бормотали, хныкали и стонали; в их голосах звучала непереносимая мука. В центре комнаты высился большой пьедестал, на котором покоилась огромная чаша с водой, от чьей мутной неподвижной поверхности веяло смертью. Время от времени одно из маленьких копошащихся существ торопливо подбиралось к ее краю и с опаской заглядывало в ледяную воду, украдкой всматриваясь в ее глубину, чего-то ожидая, на что-то надеясь. В следующий же миг оно с тихим поскуливанием спешило отползти назад, растаять в тенях пещеры. «Где Хозяин, где Хозяин?» — раздавался в серой мгле хнычущий шепот, и маленькие создания подергивались от страха. «Он придет, он придет, он придет», эхом доносился злобный ответ.
Затем воздух яростно завихрился, словно вырываясь из установленных границ, и туман у края чаши стекся в громадную черную тень, медленно уплотняясь в материальную форму. Туман сгустился, закрутился вихрем и стал Повелителем Духов, громадной черной фигурой в плаще, словно висящей в воздухе. Рукава плаща поднялись, но в них не было видно рук, и развевающиеся полы его одеяния скрывали лишь воздух. «Хозяин, Хозяин», хором зазвучали дрожащие голоса его созданий, и их скорчившиеся тела покорно распростерлись перед ним. Безликий капюшон повернулся к ним и чуть наклонился, и они заметили в его мраке крошечные огненные искры, пылающие утоленной ненавистью, сверкающие в зеленоватой туманной дымке, висящей в глубине черного плаща. Затем Повелитель Колдунов отвернулся, и они уже были забыты, и он пристально глядел в воду странной чаши, ожидая, пока на ней возникнет картина, которую он мысленно пожелал видеть. В следующий миг тьма исчезла, сменившись видом зала Паранора, где пылала адская печь и лицом к лицу со страшным Носителем Черепа вновь встал отряд Алланона. Злобные глаза в зеленой дымке повернулись сначала к юноше, затем отвлеклись поединком двух темных фигур, пока те не перевалились через железную решетку и не исчезли в печи. В этот момент за спиной у Повелителя Духов раздался резкий шорох, и он помедлил и обернулся. В зал через один из темных туннелей горы вошли двое Носителей Черепа и безмолвно остановились, ожидая его внимания. Он не был готов к беседе с ними и поэтому вновь повернулся к водам чаши. Они снова просветлели, открыв ему картину башни, где потрясенные члены отряда в немом восхищении застыли перед Мечом Шаннары. Несколько секунд он медлил, играя с ними, наслаждаясь своим господством над людьми, приближающимися к Мечу, как мыши — к куску сыра в мышеловке. В следующий миг мышеловка захлопнулась — он развеял иллюзию прямо у них на глазах и увидел, как захлопывается дверь в башню, навечно замуровывая их в этом склепе. Двое крылатых слуг, стоящих у него за спиной, ощутили, как из его бесплотного тела волнами вырывается леденящий смех.
