Карлики закончили тщательно связывать его, а затем принялись разводить костер для своего скудного ужина. Одного из карликов поставили часовым, скорее в силу привычки, чем по необходимости, так как в своих родных землях им нечего было бояться; а другому было приказано внимательно наблюдать за спящим пленником. Командир карликов еще не понимал, кто именно оказался у него в руках, не понимал он и важности Эльфийских камней, но все же что-то подсказывало ему, что они обладают большой ценностью. Он намеревался доставить юношу в Паранор, где начальство решит судьбу и пленника, и его камней. Возможно, там поймут, в чем их важность. Карлик заботился в первую очередь о том, чтобы его действия не расходились с полученным приказом о патрулировании этого района, а все остальное его нисколько не интересовало.
Вскоре костер был разведен, и карлики насытились наскоро пожаренным мясом с хлебом. Поев, они тут же собрались вокруг жаркого огня и с любопытством стали рассматривать три маленьких Эльфийских камня, которые по общей просьбе достал из мешочка командир. Их морщинистые желтые лица склонились к огню, к протянутой руке командира, на которой лежали камни, ярко сияющие в свете костра. Самый любопытный из солдат потянулся к ним рукой, но тут же получил удар от старшего по званию и отскочил обратно в тень. Командир карликов с интересом потрогал камни и покатал их по открытой ладони; все остальные с восхищением наблюдали. Наконец развлечение наскучило карликам, и камни были сложены обратно в кожаный мешочек и вернулись в тунику командира. Чтобы спастись от холодного ночного воздуха, а заодно побыстрее забыть о своих неудобствах, усталые карлики откупорили бутылку пива. Бутыль начала свободно гулять среди солдат, и еще долго маленькие желтокожие охотники веселились и хохотали, подкидывая в костер веток. К огню подошел даже одинокий часовой, понявший наконец, что его служба сегодня не обязательна. Наконец пиво в бутылке иссякло, и усталые охотники начали устраиваться на ночлег, ложась тесным кольцом вокруг костра и заворачиваясь в одеяла. Часовой, однако, сохранил ясность мыслей настолько, что догадался набросить одеяло на спящего пленника, рассудив, что тому не следует появляться в Параноре больным. Вскоре в лагере воцарилась тишина, и все заснули, за исключением часового, в полудреме стоящего в тени и глядящего на маленький костер, медленно превращающийся в угли.
Сон Шеа был тревожен; его нарушали постоянные кошмары, в которых они с Фликом и Менионом, рискуя жизнью, шли в Кулхейвен, а затем отправлялись в злополучное путешествие в Паранор. Во сне он заново переживал битву с Туманным Призраком, ощущая хватку его холодных слизистых щупалец, вновь испытывая ужас от касания жижи страшного болота, засасывающего его ноги. Его душу охватывало отчаяние, когда они вновь теряли Мениона в Черных Дубах, но только в этот раз Шеа был один в огромном лесу и знал, что не выберется из него. Он будет блуждать здесь, пока не умрет. Он слышал злобный вой окружающих его волков, пытался бежать, бешено метался по бесконечному лабиринту громадных деревьев. В следующий миг все изменилось, и их отряд стоял перед руинами города в глубине гор Вольфсктааг. Они с любопытством глядели на железные каркасы, не зная, что в зарослях за их спинами затаилась опасность. Только Шеа понимал, что произойдет в следующую секунду, но когда он попытался предупредить товарищей, то не смог произнести ни слова. Затем он увидел, как громадное создание выползает из своего укрытия и бросается на его ошеломленных спутников, а он не мог предостеречь их даже жестом. Казалось, они не видят происходящего, и существо, похожее на клубок черной шерсти и клыков, набросилось на них. Затем Шеа оказался в реке; течение бешено крутило и бросало его, и он тщетно стремился поднять голову над бурлящей водой, глотнуть живительный воздух. Но течение затягивало его в глубину, и он задыхался. Он отчаянно боролся с рекой, бешено бил руками и ногами, но его затягивало все глубже и глубже, на самое дно.
