Панамон оставался в сознании, но было ясно, что в его состоянии никакая ходьба невозможна. Он несколько раз пытался встать, но тщетно, ибо бдительный Кельцет мягко заставлял его снова лечь. Разгневанный, вор замысловато выругался и потребовал дать ему подняться на ноги, но ничего не добился. Наконец он понял, что Кельцета не переубедить, и потребовал перенести его в тень, чтобы немного отдохнуть. Шеа окинул взглядом голую равнину и пришел к выводу, что укрытия от солнца здесь не найти. Единственным убежищем от зноя на разумном расстоянии от них был лежащий к югу лес — лес, окружающий Крепость Друидов в Параноре. Панамон уже заявлял, что не желает приближаться даже к границам Паранора, но теперь его решение потеряло силу. Шеа указал на темнеющий на юге лес, до которого было меньше мили, и Кельцет согласно кивнул. Раненый вор увидел, куда показывает Шеа, и яростно закричал, что лучше умрет на месте, чем даст отнести себя в этот лес. Шеа попытался переубедить его, заявив, что если даже они случайно встретят его товарищей, то те не причинят им зла, но вора, казалось, сильнее беспокоили странные слухи, которые он слышал в отношении Паранора. Шеа не сдержался и рассмеялся, припомнив рассказы Панамона обо всех его прошлых леденящих душу похождениях, которые он пережил за свою жизнь. Пока они беседовали, Кельцет медленно поднялся на ноги и со спокойной задумчивостью на лице принялся обозревать окружающую местность. Они все еще говорили, когда он склонился к ним и торопливо коснулся плеча Панамона. Вор резко поднял голову и кратко кивнул; кровь отхлынула от его лица. Шеа в панике попытался вскочить, но сильная рука вора удержала его.
— Кельцет заметил что-то в кустах к югу от нас. Отсюда он не может разглядеть, что там скрывается; это на самом краю поля боя, посередине между нами и лесом.
Лицо Шеа тут же приобрело пепельный оттенок.
— Держи свои камни наготове, они могут нам пригодиться, — тихо приказал вор. Это безошибочно выдало его подозрения, что в кустарнике может скрываться еще один Носитель Черепа, дожидаясь заката, чтобы напасть на них в темноте.
— Что нам делать? — испуганно спросил Шеа, стискивая в руке маленький мешочек.
— Поймать его, пока он не поймал нас — разве ты можешь предложить что-нибудь другое? — раздраженно заявил Панамон, жестом приказывая Кельцету поднять его на ноги.
Великан послушно склонился и осторожно поднял Панамона на своих могучих лапах. Шеа подобрал валявшийся на земле широкий меч раненого вора и двинулся вслед за медленно шагающим Кельцетом, который легким спокойным шагом шел на юг. По пути Панамон постоянно говорил, призывал Шеа поторапливаться, ругал Кельцета за то, что тот слишком грубо обращается с раненым. Шеа не мог заставить себя расслабиться и постоянно оглядывался назад и по сторонам, шагая на юг и тщетно выискивая малейшее движение, которое подсказало бы, где скрывается опасность. В правой руке он крепко сжимал кожаный мешочек с бесценными Эльфийскими камнями, своим единственным орудием против мощи Повелителя Колдунов. Они отдалились от места своей битвы с Носителем Черепа на сотню ярдов, когда Панамон внезапно велел им остановиться, горько жалуясь на заболевшее плечо. Кельцет нежно опустил свою ношу на землю и выпрямился.
— Никогда еще мое плечо не подвергалось такому бессмысленно жестокому обращению, как сейчас, — раздраженно зарычал Панамон Крил и выразительно взглянул на Шеа.
Юноша понял, что это то самое место, и, дрожащими руками развязав бечевку, высыпал из мешочка Эльфийские камни. Кельцет спокойно стоял рядом с беспрестанно стонущим вором, равнодушно покачивая своей булавой. Шеа украдкой огляделся, и его взгляд упал на густые заросли кустарника чуть левее Панамона и тролля. И тут же его сердце застыло — ветвь куста еле заметно шевельнулась.
Тогда Кельцет бросился. Молниеносно обернувшись, он метнулся к кустам, прыгнул прямо вниз и исчез из вида.
