Балинор помолчал, затем согласно кивнул, Он сжато изложил Шилону суть угрозы Каллахорну со стороны надвигающейся армии Севера, подчеркнув, что Граничный Легион жизненно важен для защиты их родины. Затем он стиснул плечо старого солдата и подался ближе к нему.
— Вы четыре часа ждете моего возвращения или посланного мной курьера. Если я за это время не вернусь и не дам о себе знать, тогда вы находите лордов Гиннисона и Фандуика. Граничный Легион необходимо немедленно собрать! Затем отправляйтесь к горожанам и требуйте от моего брата открытого решения нашего дела. Он не сможет отказаться. Кроме того, пошлите гонцов на Восток и на Запад, к гномам и эльфам, с сообщением, что Паланс держит в плену и меня, и кузенов Эвентина. Запомнили все, что я сказал?
— Да, мой лорд. — Солдат с готовностью кивнул. — Я сделаю все, как вы приказываете. Удачи вам, принц Каллахорна.
Он повернулся и снова исчез в бараке, а нетерпеливый и разъяренный Балинор отправился во внутреннюю часть города. Вскоре Дарин начал шептаться с младшим братом, убеждая его не входить за городскую стену, пока он не узнает, что случилось с Балинором, но Даэль упрямо отказывался остаться. Дарин понял, что дальше спорить с ним бесполезно, и в итоге признал за Даэлем право идти с ними. Младшему из эльфов еще не исполнилось и двадцати, жизнь для него только начиналась. Все члены маленького отряда, вышедшего из Кулхейвена, испытывали к Даэлю особую симпатию, ту оберегающую любовь, которую близкие друзья всегда испытывают к младшему из них. Его искренность, чистота и дружелюбие были редкими свойствами в этот век, когда жизнь человека была полна подозрительности и недоверия. Дарин боялся за него, ибо впереди у того была целая жизнь, а за плечами — почти ничего. Если бы с Даэлем что-то случилось, при этом он и сам бы необратимо лишился какой-то важной части своей души. Дарин молча смотрел на брата, а впереди во тьме пылали огни Тирсиса.
Вскоре они подошли к Внутренней Стене и через ворота попали на городские улицы. Снова стража посмотрела на них в нескрываемом изумлении, но по-прежнему никто не попытался преградить им путь. Они двинулись вниз по Тирсианской дороге, главной улице города, и Балинор словно вырос, его сумрачная фигура зловеще запахнулась в охотничий плащ, а на шее и запястьях блестели звенья кольчуги. Казалось, он стал выше ростом, в конце пути превратившись из усталого странника в возвращающегося домой принца Каллахорна. Люди мгновенно узнавали его, вначале застывая на месте и пораженно глядя в упор, как прохожие у наружных ворот, затем набираясь смелости и устремляясь вслед за его гордо шагающей фигурой, радостно приветствуя его. Вскоре толпа из пары дюжин выросла до нескольких сот человек, окружающих любимого сына Каллахорна, идущего по городу, с достоинством улыбающегося людям, спешащего во дворец. Крики и шум толпы переросли в оглушительный рев, отдельные возгласы превратились в дружное скандирование имени принца. Несколько человек из толпы сумели протиснуться вплотную к решительно настроенному Балинору, шепча ему зловещие предостережения. Но он не слушал испуганных голосов; качая головой в ответ на их слова, он шел вперед.
Растущая толпа миновала самое сердце Тирсиса, протискиваясь под нависающими над мостовой громадными арками и переходами, проталкиваясь через узкие отрезки Тирсианской дороги, мимо высоких зданий с белыми стенами и маленьких домов горожан, к Сендикскому мосту, парящему над нижними уровнями городских парков. Другим концом мост упирался в дворцовые ворота, темные и закрытые. На вершине его широкой арки принц Каллахорна вдруг повернулся лицом к толпе, верно следовавшей за ним, и поднял руки, требуя всем остановиться. Люди послушно замерли, шум голосов смолк, и высокий принц обратился к ним.
— Друзья мои — соотечественники. — Его торжественный голос зазвенел в полутьме, раскатываясь громогласным эхо. — Я тосковал по этой стране и ее отважному народу, но я вернулся домой — и больше я его не покину! Вам нечего бояться. Эта земля будет стоять вечно! Если должное положение дел в монархии нарушилось, то мне предстоит исправить это. Возвращайтесь домой и ждите утра, утром все предстанет в новом свете. Прошу вас, отправляйтесь по домам, и я пойду в свой дом!
