Проходит мгновение, затем другое. Наконец, краем глаза я наблюдаю, как рука Долоса появляется из тени, указывая на охранника за моей спиной. Мужчина кланяется, а затем пятится из комнаты, закрывая за собой дверь и запирая меня в комнате с Долосом, Богом Заточения. Я сдерживаю учащенное биение своего сердца, которое колотится в груди, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот.
Я не вижу выражения лица Долоса, но пота, выступившего на лбу Дофины, достаточно, чтобы заставить меня занервничать. Даже без возможности визуально увидеть Бога во всей полноте, есть определенная степень устрашения, которая приходит с тишиной. Я это хорошо знаю. Я тренировалась в этом. Так что я точно знаю, что он пытается сделать. Он пытается выбить меня из колеи, и, к сожалению, это чертовски работает.
Я убивала таких, как он, раньше. Он понятия не имеет, какой силой я обладаю. При этом напоминании я сжимаю руки в кулаки, прижимая к темному мраморному полу. Тишина сочетается с неподвижностью, а в тишине я нахожу много информации.
Тишина в комнате позволяет мне сосредоточиться на других чувствах. Я хочу осмотреться, но не хочу разрушать внезапно нависшее над комнатой заклятие. Здесь есть кто-то еще. Долос знает? Он должен знать, и все же он не признает этого.
— Ты Кайра Незерак, — наконец говорит Долос, его голос гораздо менее громкий, чем на арене, но не менее глубокий. Это звучит с той же уверенностью, которую я ожидаю от большинства Богов, особенно от Высшего Бога.
— Д-да, сэр. — Мне нетрудно придать своему голосу легкое заикание. Любой смертный на моем месте прямо сейчас описался бы в штаны от ужаса.
— Ты новичок в нашей Академии, не так ли? — спрашивает он.
Я дергаю головой вверх-вниз в ответ. Мгновение спустя раздается высокий оскорбленный голос Дофины. — Говори, — она практически визжит. — Бог-Повелитель Долос задал тебе вопрос.
— Прошу прощения, — быстро говорю я. — Да, сэр. Это верно. Я новая Терра. — Капелька пота стекает по моей щеке от линии роста волос у виска к челюсти. Моя кожа зудит.
— Ты знаешь, почему тебя сюда привели?
В порыве веселья, не подобающем моим нынешним обстоятельствам, я задаюсь вопросом, понимает ли он, насколько по смертному, он говорит. Эти слова в точности совпадают с теми, что сказала мне Офелия — из всех людей — в тот день, когда меня продали в ее Гильдию. Медленно я поднимаю голову и останавливаю взгляд там, где, как я ожидала, должно быть лицо Долоса, сидящего в своем кресле в массе теней и мрака, как будто он реальный человек, а не неясный силуэт.
Дофина смотрит на меня, ее и без того напряженное лицо становится все более и более осунувшимся, как будто кожа на скулах втягивается в ее костлявую фигуру. Если бы она была достаточно близко, чтобы пригнуть мою голову, я не сомневаюсь, что она бы попыталась. Страха, исходящего от нее волнами, мне достаточно, чтобы понять, насколько влияет на нее присутствие Долоса.
— Нет, сэр, не знаю. — На этот раз я сохраняю свой голос ровным.
Клочья тени колышутся, когда очертание головы Долоса наклоняется влево. Моя кожа — когда-то зудевшая — теперь кажется горячей. Невероятно горячей. Как будто кто-то вылил кипяток мне на позвоночник и грудь. Мое дыхание становится прерывистым, пока я борюсь с болью.
— Ты храбрая, Кайра Незерак, — заявляет Долос. — Редко я когда-либо видел, чтобы смертный смотрел на меня таким непоколебимым взглядом.
Даже если это ошибка, сейчас я не могу отвести взгляд. — Вы не приказывали мне не смотреть на вас, когда вы разговариваете, сэр, — говорю я.
Смешок с медным оттенком, последовавший за моим заявлением, не приносит мне облегчения. На самом деле, это заставляет меня чувствовать, как будто кости в моем теле сотрясаются вместе. Что со мной не так? Давление, которое он оказывает, даже не пытаясь, чертовски сильное. Десятки невидимых валунов врезаются мне в спину и плечи. Моя голова пульсирует от боли. Во рту у меня пересыхает, и я замираю, высоко держа шею.
— Ты права, — говорит Долос, когда его веселье иссякает. Он молчит еще мгновение, а затем поворачивается к Дофине. — Я передумал насчет этого, — говорит он ей. — Приготовь камеру в подземелье. Я назначу новое наказание.
Я настолько сосредоточена на словах Долоса, что почти пропускаю внезапное движение молчаливого незнакомца. Кто бы это ни был, очевидно, он не ожидал этого. Что это значит, однако, остается для меня загадкой.
