Обернувшись к стоящему рядом Горину, я сказал:
— Михаил Андреевич, все расходы по погребению оплачу я. Бойца надо похоронить со всеми почестями. Если у него остались родные, то семья получит от меня выплату в две тысячи рублей.
Рядом с Гориным, скорбно склонив голову, стоял командир гарнизона.
— Степан Иванович, — обратился я к нему, — прошу вас все организовать и проконтролировать. За нужной суммой обратитесь к управляющему поместьем, он выдаст. И еще: обеспечьте лечение раненных бойцов также за мой счет.
— Будет сделано, Александр Николаевич, — угрюмо ответил Коршунов.
Я развернулся и подошел к группе пленных. Пять человек. Все до смерти напуганные. И, как и положено в таких случаях, все либо водители, либо повара. Судя по всему, идейных и заводил среди них нет. Такие всегда нагло в глаза смотрят и пулю выпрашивают.
Я вернулся к Горину с Коршуновым.
— Пленников нужно допросить. Жестко. Они морально слабые. Уверен, что их можно легко разговорить. Нужна любая информация о противнике: оставшаяся численность личного состава и техники, планы на будущее, уже проведенные операции, план и оборонительные сооружения поместья, удобные подходы к нему и прочее. Все, что может помочь нам в будущем противостоянии с противником. А также нужно собрать показания о других преступлениях Волкова. Поручаю это вам, Михаил Андреевич, — я многозначительно взглянул на Горина.
Увидев его полыхнувший гневом взгляд, я понял, что угадал желание командира отделения.
— Только, Михаил Андреевич, помните, что конечная цель допроса — получение информации. И чем больше вы ее получите, тем проще нам будет отомстить Волкову за смерть Митяя.
Горин понимающе кивнул.
— И, если получится, узнайте, что они сделали с хозяином лесопилки.
— Хорошо, ваше сиятельство. — Голос Михаила Андреевича был полон решимости.
— Про мое оружие и последствия его применения никто не должен знать, особенно представители комендатуры, — обратился я на этот раз к Коршунову. — Проведите разъяснительные беседы со своими бойцами. Что касается пленников, то они должны унести эту тайну с собой. Куда — решать вам, Степан Иванович. И я рассчитываю, что вы примите верное решение. Если кто-то посторонний об этом узнает, — я указал на нейтрализатор за спиной, — то всем мы будем в большой опасности.
Через полчаса наша колонна выдвинулась к поместью. На месте остались дежурить десять бойцов, прибывшие на подмогу из Трофимово. Один из БТР противника каким-то чудом остался на ходу. Парни развернули его поперек дороги, а рядом поставили свой пикап с крупнокалиберным пулеметом. Уезжая, я был спокоен за бойцов. Если наш неугомонный сосед решит еще раз напасть, в чем я сильно сомневался, то парни продержатся до прибытия подмоги.
Когда мы въехали на территорию усадьбы, нас встречал Тимофей Федорович, управляющий имением. Увидев меня, он махнул рукой. Я спрыгнул с брони и подошел к нему.
— Ваше сиятельство, граф Волков все телефоны оборвал. Полчаса уже пытается до вас дозвониться. В данный момент он на проводе, ждет вашего прибытия.
— Подождет, чай, не сахарный, — хмуро буркнул я и залез обратно на броню.
Надо было оказать последние почести Митяю. Даже если они заключались лишь в том, что я помогу нести его тело. А этот подонок Волков, что бы он там ни задумал, пусть подольше повисит на проводе.
Я неспеша зашел в кабинет и сел за стол. Передо мной лежала снятая телефонная трубка. Выждав еще немного, я поднес ее к уху и отрывисто произнес:
— Слушаю!
На том конце провода повисла тишина. Я подождал пять секунд и положил трубку. Если этот хмырь хочет поиграть со мной в мою же игру, то может катиться ко всем чертям.
Я сразу набрал управляющего:
— Тимофей Федорович, если телефон начнет снова звонить, не берите трубку. Я сам, когда мне будет нужно, отвечу. Да и вообще, ложитесь-ка лучше спать, а телефон в своей комнате отключите. Завтра утром много дел.
— Хорошо, Александр Николаевич. Если что срочное, просто стукните ко мне.
— Непременно, Тимофей Федорович. Отдыхайте. Сегодня был сложный день. В восемь к нам пожалует представитель комендатуры. К этому времени нам всем нужно быть на ногах.
Я повесил трубку. И в следующую же секунду телефонный аппарат разразился визгливыми трелями. Я подождал с минуту. Телефон не переставал надрываться. Я медленно досчитал еще до десяти и поднял трубку:
— У аппарата, — грубоватым голосом сказал я.
— Ну здравствуй, сосед, — прозвучал приглушенный бас.
Я молчал. Желать здоровья больному ублюдку у меня большой охоты не было.
— Поиграли и хватит, — продолжил граф Волков. — Пришло время зарыть топор войны. Как тебе такое предложение?
— Хреновый из тебя дипломат, граф, — наконец, ответил я.
В трубке повисло напряженное молчание.
— Чего ты хочешь, Белов? Денег? — наконец, подал голос Волков. — Давай так: пятьсот тысяч, и мы забываем все, что между нами сегодня произошло. Если причинен ущерб, то я дополнительно возмещу. Одно условие: комендатура ничего не должна узнать про события сегодняшней ночи.
Я выдержал паузу, а потом ответил:
