— Видим их. Сейчас будем принимать. Машина Беловых уже минут пять, как замедлила ход. Отрыв от основной колонны — около четырех километров.
— Плевать на эту колымагу. Накрылось что-нибудь, поди-ка, — радостно потирая руки, ответил Чернов. — Вам же легче будет. Действуем по плану.
Следующие несколько минут тишины в эфире заставили нервничать даже Чернова. А потом рация разразилась матом Чукчи вперемешку со звуками стрельбы.
— Нашего бойца с РПГ сняли! — орал он. — Задняя машина сопровождения уходит!
— Кто снял, с какого направления? — злобно скрипнув зубами, спросил Чернов.
— Со стороны колонны. Судя по ране, стрелял снайпер.
— Отставить панику! — прорычал Чернов. — Стреляли из машины сопровождения? Вы лес перед операцией прочесали, остолопы?
— Да, все проверили… Может, и из машины, — нерешительно ответил Чукча. — Она ушла. Скоро вернется с людьми Белова, если не сдрейфят.
— Быстро забирайте груз и валите оттуда! — ревел в рацию Чернов. — Всех выживших — в расход. Чтобы никаких свидетелей. Те, что свалили, все равно ничего толком не разглядели.
— Есть, шеф! — рявкнул в ответ Чукча.
Пункт связи особняка Чернова вновь наполнился гнетущей тишиной. Иннокентий ерзал в кресле и нервно подергивал ногой, а Василий выбивал пальцами дробь по столу.
Коршунов уже минут пять, как сбавил ход. Стрелка спидометра держалась на цифре сорок, все время подрагивая вверх: Степан Иванович то и дело немного подгазовывал от нетерпения. Затянувшееся ожидание напрягало его свыше всякой меры.
Бойцов в кузове пикапа осталось только трое. Остальные четверо отбыли на квадроциклах, нагнавших их около пяти минут назад. Четыре пары бойцов разъехались по обе стороны дороги: две двойки — по одному флангу и две — по другому. Они рванули в сторону видневшегося вдалеке леса. Туда, где сейчас начнут убивать.
— Задняя машина ушла, — прошипела рация.
И Степан Иванович тут же вдавил педаль газа в пол. Он мчался, пристально вглядываясь вдаль. Теперь ему нужно было успеть. Он не любил приезжать к концу вечеринки. И вот, вдалеке показалась мчащаяся на всех парах бронемашина. Коршунов начал, как сумасшедший, давить на сигнал и мигать фарами дальнего света. Ему позарез нужно было, чтобы этот летящий навстречу сплав брони и перепуганных бойцов остановился. Он надеялся, что за рулем сидит бывалый вояка, который отступил только для того, чтобы спасти жизни своего экипажа.
И он оказался прав. Бронемашина тормознула и в открывшуюся дверь высунулось красное от гнева лицо.
— Где все твои бойцы, командир? Вас же было семеро? — рявкнул водитель бронемашины.
— К нам поступила информация, что на вас напали. Восемь моих бойцов на квадроциклах отправились на подмогу. Они обойдут с флангов. Разворачивай машину, командир. Без вас нам не справиться, — ответил Коршунов и, не дожидаясь решения водителя бронемашины, дал по газам.
— Здесь ничего нет! — панически орала рация голосом Чукчи. — Все пропало, шеф! В контейнере мешки с проросшей картошкой!
Чернов стеклянными глазами смотрел на рацию. Его пальцы замерли в нескольких миллиметрах от стола. За мгновение до того, как рация взорвалась криками Чукчи, он еще раз хотел отбить осточертевшую дробь по деревянной столешнице.
Иннокентий, белый как полотно, пытался приподняться в кресле, но ноги его не слушались. Глаза, вылезшие из орбит, нервно шарили по экрану с большой картой. Он все еще надеялся, что на ней каким-то чудом вспыхнет точка, показывающая, где сейчас находится тело метаморфа.
Рация, замолчавшая на полминуты, вновь разразилась криками, перемежающимися на этот раз с беспорядочной стрельбой и взрывами.
— Шеф, нас атакуют! Огонь со всех сторон! Это ловушка, шеф… — в рации раздался предсмертный хрип Чукчи и связь оборвалась.
Через минуту, когда первый шок прошел, Чернов отбросил замолчавшую рацию, вскочил с места и начал нервными шагами мерить комнату. Это продолжалось где-то минут пять. Потом он резко замер, стукнул себя ладонью по лбу и выхватил из кармана мобильник.
Быстро кого-то набрав, он спросил нетерпеливым голосом:
— От Белова за последние три часа еще были машины? Как не было? Посмотри повнимательнее. Твою ж мать! — Чернов немного помолчал, поморщил лоб, а потом вдруг выкрикнул в трубку: — А транзитные? Транзитные машины были⁈
Он вдруг ринулся к столу, схватил бумагу и начал лихорадочно что-то записывать.
— Грузовой фургон, говоришь? Откуда следовал? Осмотр проводился? Как это пустой? Вы там точно все проверили? Небольшой перевес? И ты все списал на толстых водителя и пассажира? А вытащить их из машины перед взвешиванием не додумались? Разгильдяи! За что я только вам плачу⁈ — ругнулся Чернов, сбрасывая звонок.
Он подбежал к рации и, судорожно ее схватив, переключил канал и нажал на кнопку связи.
— Таймыр, как слышишь?
— Слышу тебя хорошо, шеф.
