— Полноте, Елена Сергеевна. Кто прошлое помянет, тому, как говорится… ну, вы знаете, — добродушно улыбнувшись, ответил я. — Как вас тут разместили? Покормили ли? И где девочки?
— Хорошо, хорошо разместили, Александр Николаевич. И покормили, и спать уложили… кхм, девочек, — поправилась она, немного смутившись.
— Где поселили моих гостей? — добавив немного строгости в голос, спросил я управляющего.
— В гостевой спальне на втором этаже, ваше сиятельство. Не извольте беспокоится, — тут же ответил Тимофей Федорович.
А Елена все не унималась:
— Александр Николаевич, да что ж это такое, вы же из-за нас чуть не умерли. Я же всю дорогу рыдала, пока вас до больницы везли. Как же мне вас отблагодарить? — Было видно, что бедная женщина находится на грани истерики.
Я взял ее под руку и усадил на диван. Присев рядом с ней, я посмотрел ей прямо в глаза:
— Оставайтесь жить у меня в наделе, Елена Сергеевна. Это будет лучшей благодарностью. Мы выделим вам в Трофимово дом не хуже вашего. Абсолютно безвозмездно. Если нужна будет какая помощь на первое время, то мы вас поддержим. Главное, мужа вашего уговорите. Мне тут позарез такие, как он, нужны.
— Да как же так? — растерянно пробормотала Елена. — Я до сих пор не могу поверить… Не могу с мыслями собраться… Жили-жили, и вот, на тебе. У моих же девочек там подруги… — И она вдруг, зажав рот, громко всхлипнула.
— Около половины поселка уцелело, — попытался я успокоить Елену Сергеевну. — Так что есть шанс, что и подруги живы, и ваш дом на месте.
Елена вскинула на меня удивленный взгляд, в котором на миг блеснула надежда.
— Только вот сможете ли вы там дальше жить? — продолжил я, проницательно заглянув Елене в глаза. — В постоянном страхе за себя и за своих детей?
Елена опустила взгляд и покачала головой.
— Я, право, не знаю, что делать. Я в полнейшей растерянности…
Когда человек не может сделать выбор, он намекает, пусть даже порой бессознательно, на то, чтобы этот выбор сделали за него. Но действовать здесь нужно весьма непринужденно и тактично. Так, чтобы в итоге человек подумал, что это его собственный выбор.
— Давайте вот как поступим, Елена Сергеевна. Мы вам выделим дом. Хотя бы на первое время. Чтобы успокоиться и прийти в себя. Вы посмотрите, как вам там: нравится ли? А потом, на семейном совете, окончательно решите, стоит оставаться или нет. Но все это будет завтра, а пока вы мои гости. Чувствуйте себя, как дома.
После этих слов Елена благодарно кивнула, потом горячо взглянула на меня и сдавленно прошептала:
— Спасибо вам, ваше сиятельство! За все!
Я крепко пожал ее руку, поднялся с дивана, и подошел к Ярцеву.
— Виктор Петрович, мне срочно нужны сегодняшние записи Николаево. Наша группа засняла те дома, что уцелели?
— Да, конечно, ваше сиятельство. Видео уже у вас на рабочем ноутбуке.
— Отличная работа, Виктор Петрович, — поблагодарил я Ярцева и поспешно двинулся в сторону кабинета. Нужно было срочно проверить, уцелел ли дом Елены после сегодняшнего нападения.
Ярцев последовал за мной. Заметив это, я обернулся и вопросительно взглянул на него.
— Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? — в голосе Виктора Петровича звучало плохо скрываемое беспокойство.
Я остановился и пристально поглядел на него.
— Виктор Петрович мне кажется, или вы все-таки что-то от меня скрываете про мое сегодняшнее, так скажем «недомогание».
Ярцев помолчал, поиграл желваками, а потом, словно, наконец, решившись, сказал:
— В дороге у вас была остановка сердца. Это произошло уже на нашей территории. Елена контролировала ваше состояние и, когда она закричала на всю машину, что вы умерли, у меня у самого чуть сердце не остановилось. Я резко затормозил и перелез к вам. Сердце у вас действительно не билось… — Ярцев сделал паузу и как-то странно посмотрел на меня. — А потом… — И тут он вдруг замолчал.
— Что случилось потом, Виктор Петрович? — У меня появились смутные подозрения на этот счет, но, прежде чем их высказать, я хотел услышать ответ Ярцева.
— Вы запретили мне это делать, но внутри меня словно что-то проснулось. Будто это и не я был вовсе. Всего на пару секунд моя рука сама собой опустилась вам на шрам… — В глазах Ярцева мелькнуло что-то похожее на неприязнь. — А потом мне резко поплохело. Было такое ощущение, что из меня за секунду полведра крови вытекло. Я чуть сознание не потерял. Зато вы сразу ожили. Я с трудом доехал до больницы. По пути еще как-то умудрился раздать по рации приказы своим бойцам. Доктор нас обоих потом откачивал своей чудо-инъекцией. Матвей Васильевич большой молодец, скажу я вам. — Ярцев замолчал и глянул на меня исподлобья.
Юлить и изворачиваться в этом случае было бесполезно. Ярцев уже знал про многие мои странности, появившиеся после черной метки, и относился к ним вполне лояльно.
