Я сделал три глубоких вдоха, побыстрее отложил телефон, чтобы в порыве гнева не разбить его об стену, и попытался взять себя в руки. Не сразу, но мне все-таки это удалось. И тогда я начал думать. Ледяное спокойствие и острый, как скальпель хирурга, ум, пришли на смену бурным эмоциям. Общие очертания будущих действий начали формироваться в моем мозгу, обрастая конкретикой, взаимосвязями и промежуточными результатами. В эту минуту я вновь превращался в бесчувственную машину для убийства. И это не сулило ничего хорошего генерал-майору Жохову.
Несмотря на последние новости, к завтраку я вышел с легкой, довольной улыбкой на свежем, гладковыбритом лице. Я уже говорил, что принимаю пищу только в хорошем расположении духа. Этому правилу я следовал и сегодня.
Когда я садился за стол, у меня уже был четкий план на ближайшее будущее. А когда есть план, я отбрасываю все лишние эмоции и начинаю действовать. Точно, хладнокровно, целенаправленно. И тогда приходит спокойствие и собранность. С этого момента я натягиваю на себя маску неунывающего оптимиста, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что под ней скрывается дикий, жаждущий крови, зверь.
Единственное, что меня выбивало из колеи — это странности с Леопольдом. И пока я не решу как-то для себя этот вопрос, не найду разумное объяснение произошедшему, я не смогу достигнуть полной концентрации на своей новой цели.
Именно этим я и решил заняться после своего позднего завтрака.
— Тимофей Федорович, как освободитесь, загляните ко мне в кабинет. Мне нужен ваш совет. — И я бросил многозначительный взгляд на управляющего.
Это не укрылось от глаз находящегося здесь же Леопольда. Он, конечно, не подал вида, что заметил мой взгляд. Однако я был уверен — дворецкий ясно понял: речь в кабинете пойдет о нем. Этого я и добивался. Мне нужно было заставить его нервничать. Тогда он может допустить ошибку. И это могло помочь припереть его к стенке и вывести на чистую воду.
— Хорошо, ваше сиятельство, — с поклоном ответил управляющий.
— Кстати, Тимофей Федорович, вы не видели сегодня Виктора Петровича? Я беспокоюсь за него. У него, знаете ли, ранение головы. Я его вчера к доктору отправил, а возвращения так и не дождался.
— Как же, ваше сиятельство, видел. Виктор Петрович в добром здравии, не извольте беспокоиться. Он забегал справиться о вас. И когда узнал, что вы крепко спите, очень этому обрадовался.
— А сейчас, как я понимаю, он в казарме?
Я в общем-то мог и не задавать этот вопрос. Зная Ярцева, я понимал, что он сейчас вовсю помогает Коршунову решать текущие неподъемные для одного человека задачи. Надо было организовать похороны погибших, работать с родственниками павших бойцов, обеспечить транспортировку до Демидова убитых монстров, заказать восстановление четвертой наблюдательной вышки. И это, не считая обычной работы по разводу караулов и нарядов по всем необходимым направлениям. Причем в условиях недостатка личного состава последняя задача была весьма трудновыполнимой.
— Да, Александр Николаевич, он сейчас в казарме помогает Степану Ивановичу.
Я надеялся, что мои бойцы и их командиры еще не читали последние новости. Это сильно бы подпортило их и без этого скверное настроение.
— Понимаю, Тимофей Федорович. Сейчас у нас катастрофически не хватает бойцов. Я сегодня же начну решать этот вопрос.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, но здесь вы ошибаетесь. Не знаю в курсе ли вы судьбы некоего капитана Федулова, который вчера прибыл на наши границы с подкреплением?
Я хмуро кивнул.
— Так вот, его рота была расформирована, как неблагонадежная, а самого капитана, со слов Виктора Петровича, понизили в должности и отправляют в район Соликамска на оборону северных рубежей. И представляете, его бывшие бойцы начали массово подавать рапорты об увольнении. И идут к нам. У нашей казармы сейчас огромная очередь на собеседование и сдачу нормативов.
Я удивленно воззрился на Тимофея Федоровича.
— Вот это новости! Так это же замечательно! — радостно воскликнул я, а потом, задумавшись, спросил: — И кто же им так быстро рапорты подписал?
— Так неблагонадежные же. Сейчас на военной службе особо никого не держат. Желающих очень много. Довольствие даже у рядовых бойцов очень хорошее. Все держатся за свои места. Знают, что если раз уволишься, то обратно не возьмут, да и клеймо позора еще повесить могут: струсил, мол. Так что рапорты им не сегодня завтра подпишут, а некоторым и уже подписали.
Я довольно улыбнулся. Все-таки, хотя бы немного, но утерли мы нос мерзавцу Жохову. Главное, чтобы не прознал он об этом раньше времени. А то, чего доброго, распорядится рапорты не подписывать, а потом еще и отправит бойцов Федулова служить куда-нибудь на крайний север.
Одним словом, это была пока что главная хорошая новость за сегодняшний день. Больше скажу, таких отличных новостей у меня давненько не было.
Значит, если все пройдет хорошо, то о пополнении гарнизона мне особо беспокоиться не придется.
