Когда в камере наступила тишина, я дал знак Игорю. Тот подошел к зеркалу и неспеша вывез его в коридор. Узник, увидев это, вздохнул с облегчением. В его глазах засветилась надежда.
— Ты же пошутил насчет того, что я не выживу? Я все тебе рассказал. Теперь отпусти меня. Я скроюсь. Уеду на край света. Меня больше никто не увидит. Я тебе клянусь, — нервно захлебываясь, затараторил он.
Меня всегда поражала эта вроде бы обычная человеческая черта. Даже на пороге неминуемой смерти они продолжают на что-то надеяться. Они не готовы к встрече с неизбежным. И вместо того, чтобы смело и гордо смотреть в глаза костлявой, они все время пытаются от нее убежать.
— Я смогу отпустить только твою грешную душу, — менторским тоном заправского инквизитора ответил я. — Хотя, подожди. — И я поднял указательный палец. — Ведь даже этого я не могу тебе обещать. Видишь ли, этот мой замечательный друг в несколько странном цилиндре, — и я указал на Игоря, — умеет не только зеркала из камер вывозить. Он по совместительству еще и весьма опытный некромант. Так что твоя душа даже после смерти тела будет в его опытных и весьма жестких руках.
— Мразь! — неистово заорал пленник. — Я тебя убью! Я вытяну из тебя жилы и сдеру кожу! Ты будешь молить о пощаде! — В его глазах пылало безумие, вены на шее набухли, а руки яростно пытались разорвать цепи.
Я равнодушно следил за этой вспышкой неудержимой злобы, граничащей с сумасшествием. Если он даже в цепях так себя ведет и сыпет такими угрозами, что же он делал с теми, кому не повезло перейти ему дорогу? Это был не человек, это был яростный и беспощадный зверь. Зверь, который не мог держать себя в руках и обуздывать свою злобу. Такому нельзя позволять дальше топтать землю.
Я повернулся к Игорю и, указав взглядом на черный кейс, едва заметно кивнул головой. Пленник вдруг замолк и с подозрением посмотрел на меня.
— Что ты, мать твою, задумал⁈ Отпусти меня, мразь! — выкрикнул он, но уже не так решительно.
Не обращая абсолютно никакого внимания на эти возгласы, Игорь подошел к кейсу, положил его на маленький металлический столик, вмонтированный в противоположную от кровати стену, и открыл крышку. Внутри лежал круглый и продолговатый контейнер из блестящего металла. Игорь осторожно извлек его и поставил на стол рядом с кейсом. Затем он отвернул крышку контейнера и на этот раз даже с какой-то опаской достал из него узкую и вытянутую стеклянную колбу. Внутри нее что-то шевелилось. Что-то очень похожее на длинную и тонкую сороконожку.
— Знаешь, что это такое? — равнодушно спросил я пленника, забирая у Игоря склянку. — Хотя, откуда тебе, деревенщине, знать? Про такое в школе не учат. Впрочем, я не уверен, что ты и школу-то окончил.
Я помолчал, задумчиво глядя на притихшего узника.
— Однако, как бы ты не был мне омерзителен, я все-таки тебе расскажу. Это чудесное и очень редкое создание, пришедшее, кажется, из самых глубин преисподней, зовут адским червем. Один мой очень хороший друг одолжил мне его ради такого исключительного случая. Так что можешь считать, что ты в каком-то смысле избранный. И тебе выпала честь опуститься в самый кошмарный круг ада. А потом, когда смерть наконец-то избавит тебя от мучений, мой друг заберет тебя у нее и вернет в твое умершее тело, заточив в нем весьма надолго. И это будет та еще пытка. Можешь не сомневаться. Все, что ты сотворил с этой бедной девочкой, — и я указал на Ольгино фото, — вернется тебе сторицей.
Я направил правую руку на узника и через несколько секунд на его лбу замерцала ядовито-зеленая печать. Это было мощнейшее связывающее заклятие, которое лишало жертву возможности двигаться. Сразу вслед за этим Игорь извлек из черного кейса магический кристалл, необходимый для подпитки печати, и поместил его на полу у изголовья кровати. Ресурса кристалла должно было хватить, как минимум на месяц. И этого было более чем достаточно. Пленник в тот же миг затих. На его лице продолжили жить только глаза, невообразимо расширившиеся от ужаса.
Я поднес колбу к уху узника, плотно прижал ее к слуховому проходу, а затем надавил на кнопку, открывающую крышку этого прозрачного сосуда, выполненного из смеси прочного зачарованного стекла и этериума. Голодный адский червь, почувствовав свободу и близость пищи стремглав бросился к выходу из своей темницы и скрылся в ухе пленника.
Дело было сделано. Теперь узника ожидало долгое и мучительное угасание, а меня — сытный ужин и крепкий сон. Я погасил свет, оставив только маленький огонек, освещавший Ольгин портрет, и вслед за Игорем вышел из адской камеры.
— Верните зеркало в Малахитовый зал, Игорь Васильевич. И пусть оно будет открыто, — отрывисто распорядился я.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — с легким поклоном ответил Игорь.
— Что с Черной вдовой?
— На эту ночь я подготовил ритуал. Она уже проявила себя и пытается подчинить меня своей воле. А значит, непременно попадет в расставленные мной ловушки. Нам остается лишь довести дело до конца. Сегодня после полуночи.
Я посмотрел на часы.
— Значит, ровно через час в Малахитовом зале?
