— Я уничтожу этого выскочку! — воскликнул вдруг в исступлении Филатов. — Я его утоплю! Захотел выйти сухим из воды? Ну уж нет, паскудник! Он всегда мне завидовал, всегда пытался занять мое место. Он ничего не получит! Я все расскажу! Все! — В глазах князя сверкнул огонек зарождающегося безумия.
Похоже, дело оборачивалось даже лучше, чем я думал. У братца-то, оказывается, рыльце было тоже в пушку. Глядишь, так и весь их род, держащийся сейчас на оставшемся Филатове, может быть признан угасшим. Главное, сейчас поддержать этот страстный порыв князя и не дать ему остыть.
— Одумайтесь, князь. — Я попытался чтобы мой голос звучал искренне и доверительно. — Речь идет о сохранении вашего рода. Если с вами уже все понятно, то…
— Мой род умрет вместе со мной! — неистовствовал Филатов. — Я никому не позволю пользоваться плодами моих тяжких трудов. И не тебе меня учить, подонок! Охрана! Я не хочу больше видеть этого мерзавца! Позовите мне следователя, сейчас же!
Поручик уже был возле меня и гневно сверкал глазами в сторону заключенного.
— Как ты смеешь оскорблять его сиятельство! — заорал он на Филатова. — Трое суток карцера! Но сначала мы тебя поучим хорошим манерам! — И офицер дал знак караульному. Тот вытащил дубинку и, осклабившись, двинулся к бывшему князю.
Но я остановил поручика. Мне было важно, чтобы у Филатова не отбили его страстное желание пообщаться со следователем.
— Не стоит, офицер, — успокаивающе произнес я, засунув ему за обшлаг мундира сторублевую купюру. — Сейчас очень важно вызвать следователя, — тихо добавил я. — Похоже, ваш арестант готов на чистосердечное признание. Поспешите, пока он не передумал. Уверен, что после такого начальство отметит вашу примерную службу.
В глазах поручика промелькнуло понимание и вместе с ним вожделение. Похоже, он уже давно мечтал о повышении, которое позволит ему выбраться из этого унылого места.
— Комаров! — гаркнул он караульному. — Отставить наказание и карцер! Переведите арестанта в комнату для допросов.
Я бросил прощальный взгляд на доведенного до сумасшествия князя и со спокойным сердцем направился к выходу из тюремного коридора. Моя миссия здесь была завершена. И завершена более чем успешно.
Сыновья князя Филатова по самому высочайшему распоряжению уже лишились титула. Скоро это ждет и его бездетного брата. На этом один из сильнейших родов империи закончит свое существование, а все имущество перейдет в доход государства. Дефицит имперского бюджета был огромен и такое существенное вливание явно будет в интересах Государя. Поэтому проблем с отстранением последнего Филатова от княжеского титула возникнуть не должно.
Вполне довольный собой я покинул стены Петропавловской крепости и направился на заранее снятую для себя квартиру. Она была довольно скромной. Всего в три комнаты: гостиная, кабинет и спальня. Однако и задерживаться там надолго я не собирался. Мне требовалось всего лишь два-три дня. После этого я вновь стану князем Островским и приступлю к финальной части моего плана.
Старина Маркус, которого все его слуги уважительно именовали «ваше сиятельство» был сегодня совсем не в духе. Не будучи графом по рождению, он стал им благодаря своей изворотливости, хитрости и глубокому кошельку. Но радость от приобретения титула давно канула в Лету. И сейчас у графа на душе было погано.
Да и как тут не впасть в депрессию, если приходится избавляться от столь вожделенного и дорогого товара. Но, давайте обо всем по порядку.
Около двух недель назад Маркус с прискорбием узнал, что весьма прибыльный бизнес, организованный на одном из островов Атлантического океана князем Зубовым, внезапно накрылся медным тазом. Причем вместе с князем. Это известие нанесло бедолаге-графу такой внезапный и сокрушительный удар, что он пару дней не вылезал из бутылки. Квасил он самозабвенно и на широкую ногу, поскольку был уверен, что вскоре и за ним явятся представители Третьего отдела.
Но время шло, а о Маркусе словно бы все забыли. Это его сначала весьма обрадовало, а потом на больную от похмелья голову даже немного расстроило. Маркусу не нравилось, когда про него забывали. К представителям Третьего отдела это, естественно, не относилось.
И вот, чтобы напомнить о себе, а вместе с тем пополнить свежими лицами и фигурами свою сеть элитных домов терпимости, он решил устроить очередной модельный кастинг. Поскольку в этом деле граф уже изрядно поднаторел, то организовано все было быстро и весьма профессионально.
Собрались в большом количестве девушки в бикини, отбоя от которых в Златоглавой никогда не было. Маркус, с иголочки одетый, председательствовал по обыкновению в жюри. Выглядел он несколько скучающим и даже, можно сказать, равнодушным. Являясь истинным ценителем женской красоты и повидавший за свою карьеру немало соблазнительных прелестниц, сейчас он уже не мог ничем особо впечатлиться.
