Во-первых мне нужна была партийная спецслужба, которая бы контролировала «облико моралле» отдельных членов КПСС. Еще с хрущевских времен КГБ было запрещено разрабатывать руководство Партии, и это очевидно не пошло ей, стране и всему народу на пользу. Опять же отдавать подобные полномочия «конторе» не слишком хотелось, так что тут имелось два варианта — либо создавать что-то с нуля, либо использовать какую-то уже имеющуюся структуру, и я склонялся ко второму варианту. Ведь был уже у нас уже Комитет Партийного Контроля, который теоретически и должен был исполнять вышеназванные функции, и даже руководитель его — Соломенцев Михаил Сергеевич, — входил в состав Политбюро и считался «моим человеком». Немного «расширить и углубить» полномочия КПК, наделить его полноценно следственными функциями, перекинуть немного кадров из МВД и КГБ и будет у меня компактная и лояльная — ну во всяком случае, я на это надеюсь — партийная спецслужба. Такая себе «собственная безопасность» КПСС, осталось только понять, как это в Политбюро протащить, и как потом номенклатура у нас отреагирует. А то можно случайно и отравление тяжелыми металлами — конкретно свинцом в данном случае — словить ненароком.
Во-вторых, нужна была некая комиссия, которая координировала бы выпуск товаров народного потребления. Фактически аналог Военно-промышленной комиссии только с обратным знаком. Мои попытки точечных изменений в деле наращивания выпуска ТНП и усиления за контролем их качества очень быстро натолкнулись на глухую стену из непонимания, ведомственных барьеров, полной дискоординации и откровенного похуизма. Уж простите за мой французский, но по другому это назвать просто нельзя.
Стало понятно, что без принятия какого-то системного решения в этом деле, мы не сдвинемся с мертвой точки. Когда одна рука не знает, что делает другая — это полнейший управленческий ад, и до повсеместного внедрения компьютеризации придется рулить этим в ручном режиме. Плюс имелась идея организовать что-то типа «центра рекламаций» куда могли бы стекаться данные от промышленности и от населения в виде жалоб на некачественную продукцию. Установить некий порог — черт его знает как, пока все это было только в виде идей — чтобы не позволять бракоделам хотя бы получать премии за свою некачественную работу. Собирать статистику, вводить на отдельных предприятиях внешнюю приемку, как на том же КАЗе мы сделали. Качество «Колхид» это подняло не сильно, — просто «убило выпуск» продукции больше чем на половину, — но как минимум теперь эксплуатирующим организациям не нужно ломать голову над тем, что делать с этими шайтан-машинами.
В-третьих, давно назрела и перезрела необходимость создания некой комиссии по снятию секретности. В СССР секретили буквально все, с поразительной в своей маниакальности упорностью. Секретили и там, где это было нужно и там, где это наоборот — сильно вредило. Секретили имеющие малейшее значение военные разработки, а потом производители гражданской техники вынуждены были покупать иностранные аналоги за валюту, потому что это оказывалось проще, чем снять гриф и использовать собственные наработки. А то же гражданскую продукцию могут за рубеж увести, а если там какой-то узел используется, который еще и на военной технике стоит, это же все, караул, конец света наступит. Ну или скорее производители ТНП просто не знали о существовании собственных разработок и нередко вынуждены были изобретать велосипед с нуля. Короче говоря — феерический бред, ну и народ из-за очевидной идиотии ситуации начинает относится к секретности с известным пофигизмом. Про это даже анекдоты ходили. И вот тут уже появлялась опасность что и подобное отношение распространится на действительно серьезные вещи. Срочно требовалось отделить мух от котлет, и начать работу по снятию секретности с того, что можно использовать в народном хозяйстве. Вот только, как это сделать на практике, я опять же имел весьма смутное представление…
Под эти размышления я так и заснул с блокнотом и карандашом в руках…
Хотя основное заседание Генассамблеи планировалось на вторую половину дня, с утра решили провести Совбез в закрытом формате. Пять постоянных членов, десять сменяющихся, представители от Ирака, Саудовской Аравии, Кувейта и Ирана. Я, как Генеральный секретарь ЦК КПСС — и фактический глава советской делегации, — имел право присутствовать и выступить.
Глава саудовской делегации, тот же принц Сауд аль-Фейсал, выступал почти час с «пеной у рта» обвинял северного соседа в коварном «ударе в спину». Он требовал немедленных санкций против Ирака, военной операции по ликвидации режима Саддама и гарантий восстановления разрушенного порта Рас-Танура за счёт «виновных». Естественно, он не упоминал СССР напрямую, но все понимали, что саудиты подозревают и нашу сторону тоже.
