По результатам «обсуждения» перед многомиллионной аудиторией приглашенные на разговор гости — там были как журналисты, представители разных ведомств так и несколько просто известных «медийных», уж на сколько это слово применимо к Советскому Союзу, лиц — сошлись на мнении, что подобные проявления национализма необходимо давить с максимальной жестокостью. Что именно с вот такого мелкого бытового национализма и вырастают «газовые камеры Освенцима». Что к таким проявлениям нельзя относиться как к чему-то незначительному, отмахиваться, списывая на отдельных дурачков, которые не представляют мнение всего населения. Что если «запустить» этот процесс, то очень скоро живущие рядом люди просто поубивают друг друга и это станет концом Советского Союза.
Кутаисское дело впоследствии очень широко освещалось в прессе и на телевидение. На скамье подсудимых оказалось чуть ли не полсотни рабочих — вернее теперь уже бывших рабочих — КАЗа обвиняемых по статьям №70 УК ГруССР «Призывы к насильственному изменению конституционного строя», №74 «Нарушение равноправия граждан по признаку расы, национальности или отношения к религии» и конечно №69 «Вредительство». Первые две — до десяти лет, третья — от восьми до пятнадцати. Там прокуроры еще попытались «натянуть» создание организованной антисоветской группы, — статья №72 — но доказать, что люди действовали совместно по заранее разработанному плану, не удалось. Впрочем, и так хорошо получилось, большая часть так удачно покричавших антироссийские и антисоветские лозунги — благо их лица вполне успешно попали на телекамеры и даже доказывать что-то там особо не пришлось — получила по своей заслуженной десятке и в дальнейшем никак в политической жизни страны участвовать не могла.
Еще одним результатом данного процесса стало появление в Уголовном Кодексе новой статьи — ее достаточно оперативно подготовили и приняли уже на ноябрьской сессии Верховного Совета СССР — в уголовном кодексе, которая теперь трактовала «националистический» мотив любого преступления как отягчающее обстоятельство, можно сказать, что именно с этих дней начался мой крестовый поход против раковой заразы, которая ТАМ и уничтожила страну.
Ну а сам «главный герой» вечера после долгого-долгого расследования был признан невменяемым и отправлен на принудительное лечение. Все попытки конторы «раскрутить» слесаря-инструментальщика пятого разряда, 37-летнего неженатого грузина на установление каких-то связей фактически провалились. У чудака очевидно подтекала крыша — он и раньше, как оказалось, уже заезжал в больничку по этому поводу, но в итоге был признан неопасным и отпущен после прохождения «острой фазы» — и даже с большой натяжкой придумать там серьезный «заговор» против генсека бы не вышло.
А вот в Будапешт в итоге я так и не полетел, ничего не поделаешь, уж точно тяжелые переговоры в моем состоянии вести было бы глупо. Пришлось отправить туда целую делегацию «заменителей» в составе Громыко, Рыжкова и Лигачева. Первый олицетворял верховную власть в СССР и имел дипломатический опыт, второй отвечал за «хозяйственный блок», а третий должен был контролировать первых двух с точки зрения идеологии и соответствие разработанным ранее задумкам.
Поскольку на переговорах я не присутствовал, а большую часть времени дисциплинированно отлеживался дома — голова действительно начинала болеть от малейших нагрузок в том числе умственных, так что тут ничего удивительного — пересказать могу только с чужих слов.
Итак, поскольку цена на нефть продолжала оставаться относительно высокой, и вопрос с внешними валютными поступлениями решился, можно сказать, сам собой, некоторая острота проблемы спала, можно было вновь разговаривать с союзниками без надрыва.
Тем не менее мы с моим экономическим блоком выработали несколько предложений к европейским «партнерам».
Первой альтернативой — это в случае, если «по-хорошему» там договариваться не захотят и нужно будет давить «по-плохому» — было тупое завинчивание нефте- и газопроводов. Не хотите платить за советские ресурсы адекватные деньги — ищите их где-нибудь в других местах, может кто-то еще такой же щедрый и тупой найдется. Учитывая имевшуюся ценовую конъюнктуру — а поскольку все шло к тому, что США все же вступят полноценно в войну в Персидском заливе, цена на фоне неуверенности трейдеров в завтрашнем дне продолжала оставаться высокой и практически не падала — это означало бы быстрый и смертельный коллапс экономик стран Восточной Европы. Не сказать, что СССР это было на руку, но и кормить «союзников», бесконечно забирая ресурсы у своего народа — тоже очевидно не выход.
Второй вариант — переход в расчётах между странами СЭВ на некую привязку к мировым ценам был лучше, но, если честно, не на много. Тут как такой себе «подвариант» имелась идея создать что-то наподобие товарной биржи внутри Восточного Блока, чтобы определять стоимость ресурсов более честно.
